– И здесь нам пришлось прервать собеседование. Так повторялось еще два раза.
– И где же тут персеверации? Где отказ от общения? – профессор испытующе смотрел на Аннушкина. – Он пытался научить вас, как правильно смотреть.
– Не думаю. Он не хотел, чтобы я научился замечать. Или боялся, что я не пойму разницы между «заметить» и «увидеть».
– А вы эту разницу поняли?
– Да. Это как раз два разных бредовых сюжета. Первый сюжет: пациент наблюдает за темнотой и любуется сменой образов. В этом мельтешении он замечает особенную галлюцинацию, которая становится основой бреда. Ее может заметить каждый.
– И поэтому надо всех обзвонить и предупредить? Несостыковка, Аннушкин.
– А это уже второй сюжет бреда. Когда картонного человека можно не только заметить, но и увидеть. Сейчас…
Диктофон зашипел снова.
– Зачем вы отпилили себе ногу? – Это сделал картонный человек. Потому что ему не понравилось, что я его увидел. – Но вы говорили, что картонный человек хочет, чтобы его видели. – Говорил. Я ошибался. Он хочет, чтобы его заметили. Но не хочет, чтобы его видели. – А в чем разница? – Заметить можно случайно. Но когда ты смотришь и ждешь, а потом не отводишь взгляда, то ты видишь. – Поэтому если я закрываю глаза и жду, то ничего не происходит? – Ты неправильно смотришь.