Хотя я не задействую музыку, я использую ритмические, словесные интервенции, когда соединяю или разъединяю свою личную реку с рекой других или плыву с ними параллельно. Это процесс сонастройки, движения и взаимодействия с пациентом, что дает доступ к ощущению качества его движения, созданию гармоничного целого без слов, благодаря взаимному обмену движением, дыханием, иногда прикосновением, которое активирует зеркальные нейроны мозга, создавая возможность для эмпатического реагирования (Gallese et al., 2007). Реагировать на пациента постоянно, безусловно и позитивно, как описано гуманистическим психологом Карлом Роджерсом (Rogers, 1961), – это наиболее ценный подход к созданию доверительных отношений, который дает возможность пациенту подпитывать положительное представление о себе, столь необходимое для развития жизнестойкости.

Мало кто из пациентов в этих группах обладает какой-либо танцевальной подготовкой, и я подчеркиваю тот факт, что нас волнует создание личных танцев, а не номера для выступления. Хотя это может происходить в других группах, в рамках паллиативной помощи в контексте укрепления жизнестойкости мне не нравится идея создания танцев для публичного исполнения, хотя процесс экстернализации, трансформации и реинтеграции, концептуализированный Джонсоном (Johnson, 1998), может быть очень ценным. Это хореографический процесс, занимающий главное место в моей практике ТДТ и описанный в моей работе с ПТСР (MacDonald, 2006).

Я использую словесные интервенции во время движения, чтобы подтолкнуть клиента к вербализации, – сопроводительный комментарий о состоянии ощущений и подсказки о происходящем в их когнитивном, аффективном и двигательном потоке.

О чем вы думаете? Что вы чувствуете? Как вы двигаетесь? Что это значит для вас? Я сама также делюсь потоком моих субъективных ответов на эти вопросы. Вербальные и невербальные формы являются составляющими полноценного общения друг с другом и, как правило, интегрированы в повседневную жизнь с недостаточным вниманием к осознанному движению. В этом случае вместе мы создаем сознательный диалог в движении.

Мы уважаем личный выбор каждого – двигаться с другими или в одиночку; вербализировать или не вербализировать опыт. В этом процессе мы поощряем решительные действия и создание возможностей для самопознания и поиска дополнительных действенных способов перерабатывать чувства.

Недавно, с января 2014 года, мне пришлось заняться рассмотрением вопроса самораскрытия, потому что после того, как мне поставили диагноз «рак молочной железы» и произвели правостороннюю мастэктомию (это был мой личный осознанный выбор), я почувствовала необходимость пересмотреть свою позицию в этой клиентской группе. Я чувствовала, что символически я забралась в их лодку и, учитывая, что ранее мои границы всегда исключали самораскрытие терапевта из-за убежденности в том, что пациенты не должны нести наше бремя, теперь я почувствовала, что с этой группой мое самораскрытие уместно и усиливает мою позицию в качестве участника-наблюдателя этой группы. Я действительно принадлежала группе по-настоящему, аутентично. Я чувствовала, что мое путешествие с амазонками должно также включать и раненого целителя как физически, так и в юнгианском смысле теневой раны (Dunne, 2000).