Широко известно, что при соматическом заболевании человек, страдающий от физической боли или дискомфорта, теряет интерес к объектам внешнего мира, лишая объекты своей любви либидинального катексиса, и что катексис восстанавливается, когда больной выздоравливает. Аналогичным образом то же происходит во сне: «Состояние сна представляет собой нарциссическое обращение либидо на самого себя, или, точнее говоря, на единственное желание спать» (р. 89).

Больной ипохондрией, как мы отмечаем, также отбирает свой интерес и либидо у объектов внешнего мира и сосредоточивает их на органе, который его занимает и заставляет страдать. Однако нарциссические либидинальные инвестиции в какую-либо часть тела встречаются не только при ипохондрии, но и при неврозе, в силу того факта, что любая часть тела может получить свойства эрогенной зоны и вести себя как заместитель полового органа: «Каждму такому изменению эрогенности в органах должно соответствовать параллельное изменение либидинального катексиса в Я» (р. 90). Таким образом, всякий либидинальный катексис эрогенной зоны соответствует либидинальному катексису Я и восходит к первичному нарциссизму.

Cближение ипоходрии и шизофрении позволяет Фрейду пойти дальше и ввести новое понятие застой либидо – последствие его интроверсии в ходе патологической регрессии. Такой застой либидо, видимо, лежит в основе переоценки состояния органа при ипохондрии и в основе бреда величия при шизофрении. К количественному понятию либидинального застоя Фрейд здесь добавляет экономическое измерение природы нарциссизма, отличающееся от понятия нарциссизма как одной из стадий развития, введенного им в эссе о Шребере в 1914 г.; это окончательно выстраивает оппозицию между Я-либидо, инвестированным в Я, и либидо, инвестированным в объект.

Что касается любовной жизни, в ней можно найти множество примеров либидинальных катексисов, основанных на нарциссизме. Фрейд напоминает, что первые сексуальные удовольствия ребенок переживает в связи с помощью в осуществлении важных жизненных функций – с кормлением, получением ухода и т. д. – и что позднее эта связь продолжает проявляться в том, что лица, которые кормили ребенка и ухаживали за ним, например мать или лицо, ее замещающее, становятся его первыми сексуальными объектами. Фрейд предлагает называть анаклитическим такой выбор объекта, который у взрослого восходит к первому любовному выбору объекта в детстве. Однако у некоторых, например у первертов и у гомосексуалистов, объект любви выбирается не по образу матери, а по их собственному образу, что Фрейд называет нарциссическим выбором объекта. Но Фрейд тут же поясняет свою мысль и заявляет, что разница между двумя типами выбора объекта не так резко выражена, как может показаться, поскольку «каждому человеку открыты оба пути выбора объекта, и предпочтение может быть отдано тому или другому» (р. 94). Следовательно, добавляет он, «человек имеет первоначально два сексуальных объекта: самого себя и женщину, которая о нем заботится; тем самым мы предполагаем наличие у каждого человека первичного нарциссизма, который иногда может занять доминирующее положение при выборе объекта» (р. 94).