Мы должны признать, – заключает он, – в психике существует сильное стремление к принципу удовольствия, но некоторые другие силы или условия этому противятся, так что конечный результат не может всегда соответствовать стремлению к удовольствию»
принцип реальности,
на длинном окольном пути, который ведет к удовольствию»
удовольствие, которое невозможно испытывать как таковое»
восприятием
опасности.
• Травматический невроз и детская игра: два источника повторения
Травматический невроз и детская игра: два источника повторения
Затем Фрейд описывает две ситуации, в которых повторение используется, чтобы управлять болезненным опытом. Первая – это травматический невроз. Он следует за потрясением, способным подвергнуть жизнь опасности, и проявляется в тревоге, в разнообразных симптомах и в повторяющихся снах. Действительно, сны таких пациентов имеют свойство многократно воспроизводить травматическую ситуацию, что противоречит классической теории, согласно которой сон – это исполнение желания: «При этом аффекте функция сна <…> нарушена и отклоняется от своих целей» (р. 51 [283]).
травматический невроз.
При этом аффекте функция сна <…> нарушена и отклоняется от своих целей»
Вторая ситуация, в которой мы можем наблюдать феномен повторения, – это ситуация детской игры. Фрейд использовал наблюдения за своим полуторагодовалым внуком, который не протестовал, когда мать отсутствовала. Глядя на ребенка, который без устали далеко отбрасывал, а потом снова подтягивал к себе деревянную катушку, привязанную на бечевку, Фрейд подумал, что смысл этой игры в том, чтобы мысленно устранять и снова приближать мать, и что эта игра заменяла протесты: «Он сам себя успокаивал, режиссируя, так сказать, „исчезновение – возвращение“ предметов, которыми мог распорядиться» (р. 53 [285]). Фрейд понял, что такие повторения влекли за собой ряд последствий: с одной стороны, они позволяли ребенку превратить невыносимое пассивное переживание в активное действие; с другой стороны, отбрасывая предмет далеко от себя, ребенок мог удовлетворить подавленное влечение, т. е. отомстить матери, которая его покинула. Делая из этого наблюдения общий вывод, Фрейд утверждает, что функцией детской игры можно считать возможность постоянного воспроизведения опыта, который взволновал ребенка, чтобы справиться с эмоциональной ситуацией. С этой точки зрения, пример игры с катушкой показывает, что повторение может приводить к проработке, все так же подчиняясь принципу удовольствия: «Даже под властью принципа удовольствия остаются не один путь и не одно средство к тому, чтобы нечто само по себе неприятное стало объектом воспоминания и психической проработки» (р. 55 [288]).