Эти предварительные размышления необходимы, чтобы понять, что возбуждение, оказывающее травматическое действие, – это возбуждение, которое взламывает систему защит и нарушает работу всего организма. Поэтому здесь принцип удовольствия не принимается в расчет и ставится уже другая задача: «Когда невозможно защитить психический аппарат от больших потоков возбуждения, появляется другая задача: овладеть возбуждением, психически связать возбуждение, чтобы затем его ликвидировать» (р. 72 [301]). Перед таким «взломом» вся психическая энергия мобилизуется, организуя декатексис аналогично тому, что происходит при испытании физической боли: излишек энергии превращается в «неподвижный (или латентный) катексис», способный овладеть этим возбуждением, «то есть „связать“ его психически» (р. 72 [301]).

Травматический невроз, таким образом, представляет собой следствие обширного взлома защиты против возбуждения, и причина травмы заключается не в механической силе шока, а «в чувстве страха и в ощущении угрозы жизни» (р. 74 [302]). Это приводит Фрейда к выдвижению новой концепции тревоги, которую он широко разовьет впоследствии. Начиная с 1920 г. Фрейд доказывает, что в случае травмы подготовка тревогой дает сбой, и считает, что исход травмы зависит от состояния готовности системы, того, насколько последняя подготовлена проявлением тревоги. Он предвещает здесь различие между автоматической тревогой и тревогой-сигналом, которое введет впоследствии в работе Торможение, симптом и тревога (1926d).

Что касается компульсивного повторения и его связи с принципом удовольствия, повторяющиеся травматические сновидения стремятся задним числом справиться с возбуждением; эта функция первична по сравнению с поиском удовольствия или стремлением избежать неудовольствия. Иначе говоря, эти сны представляют собой исключение из классической теории, согласно которой сон – это осуществление желания, поскольку, когда травматические сновидения возвращают воспоминание о детской психической травме, они повинуются скорее компульсивному повторению, нежели принципу удовольствия, даже если мы предположим, что они осуществляют желание вспомнить забытое, вытесненное: «Если есть что-то „по ту сторону принципа удовольствия“, логично допустить, что было нечто и до того, как стремлением сна стало осуществление желания» (р. 75 [304]).