Затем Фрейд задается вопросом о возможном существовании «влечения к совершенствованию», постулированного некоторыми учеными, чего-то вроде неутомимого стремления к прогрессу, но отклоняет эту гипотезу, которую считает иллюзорной, так как на пути к полному удовлетворению всегда встает сопротивление. Напротив, эта роль принадлежит усилиям Эроса «объединять органическую материю во все более крупные единства», таким образом, место этого «влечения к совершенствованию» занимает влечение к жизни (р. 88 [315]).

• Есть ли эквивалент у дуализма влечения к жизни/ влечения к смерти?

Продолжая свои размышления, Фрейд ищет в биологической науке своего времени возможное подтверждение или опровержение своей гипотезе, согласно которой «все живое неизбежно умирает по внутренним причинам» (р. 90 [316]). Он не находит в биологии аргументов, которые противоречили бы его дуалистической концепции жизни влечений, однако обнаруживает несколько научных работ, постулирующих существование в живых организмах двух противоположных процессов, из которых «один создает, ассимилирует, а другой уничтожает, диссимилирует» (р. 97 [323]). Он напоминает также, что философ Шопенгауэр уже выдвигал идею о том, что смерть «есть действительный результат и, таким образом, цель жизни» (р. 97 [323]), в то время как сексуальное влечение – это воплощение желания жить.

Фрейд совершает следующий шаг, задаваясь вопросом: можно ли сопоставить клеточные явления и теорию либидо и предположить, что в каждой клетке влечения к жизни, или активные влечения, вероятно, нейтрализуют влечение к смерти, в то время как другие клетки жертвуют собой ради поддержания жизни. Чтобы ответить на этот вопрос, Фрейд возвращается к своей теории влечений и кратко излагает основные ее этапы (р. 110–111, n. 16 [332]). Он показывает, что его дуалистическая концепция берет за точку отправления оппозицию влечений Я и сексуальных влечений и делает из этого вывод о противостоянии влечения к жизни и влечения к смерти. Можем ли мы пойти еще дальше, задается он вопросом, и установить параллель между оппозицией влечения к жизни/влечения к смерти и оппозицией любовь (привязанность)/ненависть (агрессия)? Он упоминает также о роли садизма и мазохизма, о роли сексуальных влечений и влечений самосохранения и приходит к мысли, что мазохизм – это агрессивное и разрушительное влечение, оборачивающееся против собственного Я – может регрессировать на более раннюю стадию, что предполагает, вероятно, существование первичного мазохизма. Если, в соответствии с принципом удовольствия, психическая жизнь стремится к снижению напряжения и подчиняется принципу постоянства, близкому к «принципу нирваны», тогда, заключает Фрейд, «мы находим в этом одну из наиболее важных причин верить в существование влечений к смерти» (р. 104 [330]). Постепенно он утверждается в мысли, что влечение к смерти невозможно отделить от влечения к жизни. Однако он заканчивает эту главу признанием, что у него нет твердого убеждения в правильности тех дерзких гипотез, которые он выдвигает, и объявляет о своей надежде, что в будущем биология найдет ответы на эти вопросы. Но в дальнейшем он укрепится в своем убеждении.