самое любимое лицо оказывается преследователем, против которого направлена вся агрессия больного, часто становящаяся опасной»
энергии, способной к превращениям, причем сама по себе эта энергия индифферентна»
«нарциссического либидо»,
В свете своей новой концепции структуры психического аппарата, Фрейд дает новое определение первичному и вторичному нарциссизму: «Вначале все либидо аккумулировано в Оно, в то время как Я еще находится на стадии формирования или все еще немощно. Оно эротически инвестирует часть этого либидо в объекты, а затем набравшее силу Я пытается завладеть этим либидо в объекте и предстать перед Оно в качестве объекта любви. Нарциссизм Я, таким образом, – это вторичный нарциссизм, отобранный им у объектов» (р. 260 [289]).
Вначале все либидо аккумулировано в Оно, в то время как Я еще находится на стадии формирования или все еще немощно. Оно эротически инвестирует часть этого либидо в объекты, а затем набравшее силу Я пытается завладеть этим либидо в объекте и предстать перед Оно в качестве объекта любви. Нарциссизм Я, таким образом, – это вторичный нарциссизм, отобранный им у объектов»
Негативная терапевтическая реакция и меланхолическое Сверх-Я – «чистая культура влечения к смерти»
Негативная терапевтическая реакция и меланхолическое Сверх-Я – «чистая культура влечения к смерти»
Затем Фрейд рассматривает взаимоотношения Я с Оно и Сверх-Я и сравнивает Я со слугой трех господ: Я угрожают три опасности: одна происходит из внешнего мира, другая – из либидо Оно и третья – со стороны сурового Сверх-Я. Например, часто встречаются пациенты, которые реагируют на прогресс в лечении парадоксально: любое улучшение состояния вызывает у них ухудшение, это явление Фрейд называет «негативной терапевтической реакцией». В таких пациентах берет верх не желание вылечиться, а потребность быть больными, так как они бессознательно чувствуют себя виноватыми и не могут отказаться от самонаказания страданием: «Но это чувство вины у больного немо, оно не говорит ему, что он виноват: пациент чувствует себя не виноватым, а больным» (р. 264 [292]). Подобная негативная терапевтическая реакция встречается у большей части тяжелых невротиков, и чувство вины у них бессознательное, тогда как нормальное чувство вины сознательно.
негативной терапевтической реакцией»
«Но это чувство вины у больного немо, оно не говорит ему, что он виноват: пациент чувствует себя не виноватым, а больным»
Почему же Сверх-Я проявляется при некоторых расстройствах, например при меланхолической депрессии, с такой жестокостью и строгостью? Фрейд приписывает деструктивную составляющую меланхолического Сверх-Я действию влечения к смерти: «То, что царит теперь в Сверх-Я, – это, образно говоря, чистая культура влечения к смерти, и фактически она довольно часто приводит Я к смерти, если Я вовремя не защитится от своего тирана, совершив поворот к мании» (р. 268 [296]). Тогда Фрейд задается вопросом о причине сосредоточения влечений к смерти в Сверх-Я меланхолика. Он вводит понятие распада союза влечений, являющегося следствием того факта, что у эротической составляющей не хватает сил, чтобы связать всю деструктивность, которая тогда «вырывается на свободу как агрессивная и деструктивная тенденция» (р. 270 [297–298]). Из-за распада между влечением к жизни и влечением к смерти Сверх-Я депрессивного человека обращает всю свою суровость и жестокость против Я.