Из факта существования идеала Я, который предъявляет человеку самые высокие требования, естественно вытекают религиозное чувство, индивидуальная совесть и социальные чувства. Так, религиозное чувство стоит в центре любой религии: «Когда Я сравнивает себя со своим идеалом, суждение, которое оно выносит о собственном несовершенстве, порождает чувство религиозного смирения, к которому верующий обращается в своем ностальгическом порыве» (р. 249 [280]). Что касается совести, Фрейд считает, что она проистекает из интериоризации приказов и запретов, исходящих от учителей и авторитетов, и что напряжение между требованиями совести и достижениями Я воспринимается как «чувство вины». Наконец, Фрейд заключает, что «социальные чувства покоятся на идентификациях с другими на основе общего идеала Я» (р. 250 [281]).

Фрейд завершает эту главу исследованием архаических корней идеала Я или Сверх-Я. Он возвращается к гипотезе, выдвинутой в работе Тотем и табу, и возводит часть социальных чувств к последствиям убийства отца первобытного племени и связанным с ним моральным ограничениям. Затем он задается вопросом об истории появления Сверх-Я у последующих поколений. По его мнению, филогенетические следы испытаний предков передаются не на уровне Я, а скорее на уровне «наследственного Оно»: «Таким образом, наследственное Оно несет в себе остатки существования бесчисленных Я, и, возможно, когда Я черпает свое Сверх-Я в Оно, оно просто вытаскивает на свет Я предков и воскрешает их» (р. 251–252 [282]).