Массовая психология и анализ человеческого Я
«любить объект»
«быть этим объектом».
«это позволяет сделать вывод, что характер Я является результатом оседания катексиса оставленных объектов, что Я вмещает в себя историю выбора объектов»
«КогдаЯ принимает черты объекта, оно предлагает, так сказать, само себя в качестве объекта любви, оно пытается заменить для Оно утерянный объект, говоря: „Ты можешь полюбить и меня, видишь, как я похоже на объект“»
«Иметь и быть у ребенка. Ребенок очень любит выражать объектные отношения при помощи идентификации: я – объект. Иметь – это последующее отношение, которое появляется после потери объекта. Модель: грудь. Грудь – часть меня, я – грудь. И только позднее: я это имею, следовательно, я этим не являюсь…»
Затем Фрейд старается описать отношения между процессом идентификации и эдиповым комплексом и приходит к заключению, что, учитывая психическую бисексуальность, в своей полной форме эдипов комплекс имеет двойственную природу, одновременно позитивную и негативную. Например, у мальчика идентификация с отцом создает основу его мужественности и отвечает его позитивному, или прямому, эдипову комплексу, в то время как женская идентификация мальчика отвечает негативному, или обратному, эдипову комплексу. Точно так же у девочки позитивный эдипов комплекс соответствует идентификации с матерью, а негативный эдипов комплекс соответствует идентификации с отцом. Какой фактор определяет окончательную идентификацию? Тут Фрейд замечает, что механизм меланхолии не объясняет этого, вопреки его ожиданиям. Фрейд отказывается от попытки дать ответ психологического порядка и ссылается на конституциональный фактор, оставляя таким образом вопрос без ответа, а психоаналитический фактор – вне игры: «Кажется, для обоих полов это зависит от силы сексуальной предрасположенности к мужественности или к женственности» (р. 245 [276]). Позже последователи Фрейда, в частности Э. Джонс и М. Кляйн, будут рассматривать идентификацию с соперником как решающий фактор окончательной идентификации индивида.
«Кажется, для обоих полов это зависит от силы сексуальной предрасположенности к мужественности или к женственности»
Но идеал Я, или Сверх-Я ребенка образован не только идентификациями с отцом, или, скорее, «с родителями», уточняет Фрейд (n. 6, p. 243 [275]): это также результат идентификаций с родительскими запретами, которые чинили препятствия осуществлению инцестуозных эдипальных желаний. Иначе говоря, идеал Я/Сверх-Я «двуличен» по отношению к Я: с одной стороны, он его поощряет: «Ты должен быть таким же (как отец)», но, с другой стороны, он устанавливает Я запрет: «Ты не имеешь права быть таким же (как отец), то есть ты не имеешь права делать все, что он делает, – некоторые вещи возможны только для него» (p. 247 [278]). Фрейд подытоживает эти сложные процессы в следующих словах: «Маленькими детьми мы восхищались этими высшими существами и боялись их, позже мы сделали их частью себя» (p. 249–250 [270]). Так внутри Я выделяется инстанция, строгость которой разнится от индивида к индивиду: «Чем сильнее был эдипов комплекс <…>, тем более сурово Сверх-Я будет впоследствии господствовать над Я, будут ли это муки совести или бессознательное чувство вины» (р. 247 [278]). Наконец, идеал Я предстает как «наследник эдипова комплекса» (р. 249 [279]). Здесь я хочу добавить, что Фрейд употребляет три термина, которые он не различает эксплицитно: Я идеальное, идеал Я и Сверх-Я, – но для него они не взаимозаменяемы.