Первичный мазохизм, или эрогенный мазохизм

Фрейд напоминает, что в 1905 г. в Трех очерках по теории сексуальности он уже отмечал, что сексуальное возбуждение возникает в целой серии внутренних процессов, коль скоро интенсивность этих процессов превысила некоторый порог, и что это явление, которое он называет «либидинальным симпатическим возбуждением», часто сопровождается болью и неудовольствием. Тогда у Фрейда появилась интуитивная догадка, что «ничто важное не происходит в организме без того, чтобы внести свою лепту в возбуждение сексуального влечения» (р. 290 [15]). Приняв с тех пор во внимание дуализм влечения к жизни / влечения к смерти, Фрейд дает новое развитие понятию либидинального симпатического возбуждения: возможно, этот феномен, управляет всеми жизненными процессами, причем либидо обезвреживает влечение к смерти и к разрушению, которое изначально властвует в организме; таким образом оно предотвращает возврат организма к неорганическому состоянию. Чтобы обозначить этот процесс эротизации влечения к смерти и чтобы подчеркнуть его первичный характер, Фрейд называет его первичным мазохизмом, или эрогенным мазохизмом.

Как же либидо выполняет свою задачу обезвредить влечение к смерти? По мнению Фрейда, это происходит двумя способами: с одной стороны, либидо переносит большую часть влечения к смерти на внешние объекты посредством мышечного аппарата в форме влечения к разрушению и господству, жажды власти, а также в форме собственно садизма, непосредственно обслуживающего сексуальную функцию; с другой стороны, часть влечения к смерти не проецируется вовне, но обезвреживается непосредственно внутри организма: «Оно [влечение к смерти] остается в организме и там оно оказывается либидинально связанным при помощи сексуального совозбужде-ния, о котором мы говорили; именно в этом мы видим первичный эрогенный мазохизм» (р. 291 [16]). Неизвестно, как происходит укрощение обоих влечений, отмечает Фрейд, но с психоаналитической точки зрения мы наблюдаем, что они всегда слиты друг с другом в разных пропорциях и что ни влечение к жизни, ни влечение к смерти никогда не встречаются в чистом виде.