Напомним, что он уже дает расширенное определение своего понимания «Kultur» в «Будущем одной иллюзии», ясно заявляя, что «не видит необходимости различать цивилизацию и культуру» (1927е, р. 8 [160]). На первый взгляд кажется, что и в «Неудовлетворенности культурой» Фрейд использует эти два понятия как синонимы, но, если посмотреть внимательнее, видно: он усматривает различие в том, как использует понятие «Kultur»: «Она [die Kultur] включает в себя, с одной стороны, все знания и власть, которую приобрели люди, чтобы овладеть силами природы и отвоевать у нее блага, способные удовлетворить человеческие потребности; с другой стороны, все меры, необходимые, чтобы регулировать распределение доступных благ» (р. 8 [160])[19]. Такое различие между культурой и цивилизацией соответствует словарным определениям культуры – как «совокупности всех интеллектуальных аспектов цивилизации» и цивилизации – как «совокупности всех достижений человечества (в противопоставлении природе, варварству)» (Толковый словарь Робера). Эволюция идей, в частности философского мышления и гуманитарных наук, постепенно привела к тому, что то, что раньше понималось под «культурой», входит в само определение «цивилизации», и этой тенденции, видимо, следовал Фрейд[20]. Именно это побудило переводчиков [французского] Полного собрания сочинений Фрейда выбрать новое заглавие «Болезнь культуры» вместо прежнего «Болезнь цивилизации» (Bourguignon, Cotet, Laplanche et Robert, 1989, р. 91–93).

Изучая произведение Ссылки на страницы приводятся по изданию: Freud S. (1930a). Malaise dans la civilisation, trad. Ch. et J. Odier. Paris: PUF, 1971 [страницы, указанные в квадратных скобках, приводятся по изданию: OCF. Р., XVIII, 245–338].

Изучая произведение

Ссылки на страницы приводятся по изданию: Freud S. (1930a). Malaise dans la civilisation, trad. Ch. et J. Odier. Paris: PUF, 1971 [страницы, указанные в квадратных скобках, приводятся по изданию: OCF. Р., XVIII, 245–338].

 «Океаническое чувство»: остаток инфантильного желания

После публикации Будущего одной иллюзии французский писатель Ромен Роллан выразил сожаление, что Фрейд в этой работе не принял в расчет «океаническое чувство», которое Роллан считал субъективным источником религиозной энергии и ощущал в себе постоянно: «Это чувство, – пишет Фрейд, – он охотно назвал бы ощущением вечности, чувством чего-то безграничного, бесконечного – одним словом, „океанического"» (p. 6 [249]). Фрейд отвечает другу, что сам никогда не испытывал подобного чувства, которое, по-видимому, соответствует «чувству нерасторжимого союза с великим Всем и принадлежности к всеобъемлющему» (p. 7 [250]). Тем не менее он пользуется случаем отыскать его психологическую причину. Фрейд обнаруживает ее в первых аффективных переживаниях младенца: по его мнению, в начале жизни младенец еще не разделяет свое Я и внешний мир, и только периодический контакт с материнской грудью постепенно позволяет ему обнаружить, что существует объект, расположенный вне его Я. Ранний опыт страдания и неудовлетворенности заставляет младенца исторгать из себя все, что воспринимается как источник неудовольствия, и сохранять в себе то, что приносит удовольствие. Таким образом он формирует «наслаждающеесяЯ» (Lust-Ich), зависящее от принципа удовольствия и находящееся в оппозиции внешнему миру, который управляется принципом реальности: «Таким образом Я отрывается от внешнего мира, или, более точно, вначале Я включает в себя все, позже оно исключает внешний мир. Следовательно, наше актуальное чувство Я – это не более чем остаток значительно более обширного чувства, столь обширного, что оно охватывало все и соответствовало более интимному союзу Я с его средой» (р. 10 [253]). Для Фрейда ощущение безграничности, которое характеризует «океаническое чувство», соответствует сохранению во взрослом этого чувства первичного единства, переживаемого младенцем. Но тогда, спрашивает он, можем ли мы действительно рассматривать «океаническое чувство» как источник любой религиозной потребности? Фрейд отвергает эту идею и считает, что религиозная потребность индивида рождается из детской беспомощности и ностальгии по отцу-защитнику. Таким образом, религиозное чувство, о котором говорит Ромен Роллан, по мнению Фрейда, является не первичным, а вторичным по отношению к потребности человека отрицать опасности, которые, как чувствует Я, угрожают ему со стороны внешнего мира и вытекающей из нее попытки найти утешение.