Ближе к современности критика брака со стороны феминисток сильно ослабевает, и они больше переходят к критике непосредственно самих мужчин. При этом продолжая выходить замуж. Есть подозрение, что отход от критики брака был обусловлен упростившейся в XX веке процедурой развода для женщин: теперь они могли просто прекратить брак по первому же позыву. И затем вступить в новый в надежде, что "на этот раз всё сложится иначе". Как иронизируют социологи, высокие показатели разводов не означают ещё, что браки находятся на пути к исчезновению. "Напротив, они более популярны, поскольку теперь каждый стремится иметь их больше, нежели прежде" (Коллинз, 2004, с. 561) — а ведь это не что иное, как маленький шаг к былому промискуитету.

Углублённый взгляд на историческое становление брака мог бы помочь женщинам, борющимся за свои права, делать это лучше. Отказ от института брака может скорее привести к деконструкции мужского гендера, к упразднению Мужчины, этого Великого Охотника и Господина женщины. Теоретик феминизма Гейл Рубин писала: "Моя мечта — это андрогинное и безгендерное (хотя и не бесполое) общество, в котором анатомическое устройство половых органов человека не играет никакой роли в том, какую профессию он выбирает, чем он занимается и с кем занимается любовью" (2000, с. 129). Всего этого можно достичь лишь упразднением брака, на котором зиждется мужской гендер. Тогда женщина будет способна объявить, что она никому не принадлежит и отныне свободна.

О необходимости избавления от мужского гендера специалисты говорят уже несколько десятилетий (Киммел, 2006, с. 411). Они призывают к реконструкции мужественности, "цель которой в том, чтобы сохранить все хорошие аспекты, относящиеся к роли, и устранить устаревшие и нефункционирующие части" (Бёрн, 2008, с. 189). Рассуждая о древнем положении вещей, Элизабет Бадентэр говорит: "Таких отношений между мужчиной и женщиной мы больше не хотим. И мы не станем оплакивать мужчину старого образца, умирающего у нас на глазах" (с. 156). "Кризис современности берёт свои начала в навязывании гендера. Разделение и неравенства начинаются в нём, когда символическая культура только появляется, вскоре став определяющей основой одомашнивания и цивилизации — патриархатом. Гендерная иерархия уже не может быть изменена так, как классовая система или глобализация. Без глубокого радикального освобождения женщин, мы будем преданы убийственному обману и искажению, что приведёт к ужасным потерям. В единстве естественных отношений, не основанных на гендере, может быть скрыт рецепт нашего освобождения" (Zerzan, 2010). Взгляд, что исторически именно гендер является основой всех последующих социальных иерархий наиболее чётко выражала Джоан Скотт. "Гендер есть первичное средство обозначения отношений власти", писала она, а "иерархические структуры полагаются на обобщённые понимания так называемых естественных отношений между мужчиной и женщиной" (Скотт, 2001).