Преодоление фобии привязанности

Жертвы травмы или, точнее, диссоциативные части их личности с фобией отношений привязанности очень часто прибегают к действиям, которые препятствуют отношениям или даже разрушают их. Они подавляют аффекты, связанные с отношениями привязанности и их разрывом (Slade, 1999). В раннем опыте этих пациентов опыт отношений привязанности оказался ассоциативно связан с переживаниями физической или эмоциональной боли, безжалостным отвержением или суровой критикой, неудовлетворенными потребностями и травматическими воспоминаниями. Зависимость может представляться им отталкивающей и «ребячески глупой», они прилагают особые усилия к тому, чтобы избегать АЛ, у которых есть потребности привязанности. Крайнее отторжение вызывают у них АЛ, которые ощущают себя нуждающимся ребенком или даже младенцем. Например, АЛ, при формировании которых роль модели играла фигура насильника, презирают и стыдятся детских частей, жестоко наказывают их при разыгрывании паттернов травматической привязанности. Избегание отношений привязанности и фиксация на иных, отличных от привязанности системах действий у некоторых диссоциативных частей являются настолько сильными, что они могут полностью отрицать любые чувства и потребность связи с другими людьми: «Работа для меня – все, а отношения – это только пустая трата драгоценного времени». В таблице 13.1 приведен перечень некоторых интервенций, направленных на преодоление фобии привязанности.

В приведенном ниже фрагменте терапевтической работы основной темой является фобия привязанности, однако постепенно становится очевидным, что фобия утраты привязанности также играет определенную роль в отношениях пациента с его терапевтом. Рэй, пациент со сложным ПТСР, редко звонивший терапевту между сессиями, воспользовался своим правом на экстренный звонок, однако терапевт смог перезвонить ему только через несколько часов. Во время сеанса Рэй сильно извинялся за то, что побеспокоил терапевта своим звонком. Рэй считал, что терапевт сердится на него, однако при этом у него самого был весьма рассерженный вид. Терапевт попросил его рассказать о своих чувствах, а затем они вместе рассмотрели темы, связанные с отношениями привязанности, которые появились на сессии в связи с этим событием.

Терапевт: Вы обижаетесь и сердитесь на меня за то, что я не сразу перезвонил вам, и вы думаете, что эта пауза возникла из-за того, что я разозлился на вас? Мне очень жаль, если я дал вам повод думать так, я думаю, мы могли бы обсудить это. [Эмпатическое понимание и восстановление отношений; поощрение презентификации через обращение к пациенту с предложением поразмышлять над тем, что происходит здесь-и-сейчас; терапевт избегает защитных оправданий своего поведения, действуя при этом в направлении активации систем привязанности и исследования пациента.]