Рэй: Мне все еще грустно, но мое настроение почему-то стало меняться к лучшему. Вы попали, куда надо (слабая улыбка). [Психический уровень пациента повысился. Он может справляться со своими чувствами, присутствовать в настоящем, поддерживать связь с терапевтом. Отношения восстановлены.]

Терапевт: Вы действительно очень страдаете. Боль стихает, когда можно поделиться ей с кем-то и понять, чем она была вызвана. К сожалению, ваш жизненный опыт учит вас бояться и избегать других людей. Все же вы решаетесь говорить об этом со мной сейчас. Что это для вас, как вы это переживаете? [Терапевт продолжает интервенции, направленные на усиление презентификации и поощрение отношений надежной привязанности.]

Рэй: Пока нормально. Вроде как приятно то, что вы понимаете меня. Хм, кажется, и сам я тоже начинаю понимать! [Усиление реализации, включая персонификацию, повышение психического уровня.]

Преодоление фобии утраты привязанности

Люди, пострадавшие от психической травмы, точнее, отдельные диссоциативные части их личности с фобией отвержения предпринимают все возможное для сохранения отношений привязанности и зависимости. Так как «крик привязанности» часто сопровождается переживанием паники, то состояния дистресса обладают для них высоким приоритетом как сигналы возможной утраты объекта привязанности. Они становятся одержимы неистовым поиском того, что может принести им утешение и облегчение, и ради этого они часто вступают в запутанные и очень интенсивные отношения (Slade, 1999). Находясь в терапии, эти пациенты крайне обеспокоены вопросом доступности терапевта в буквальном смысле и часто бывают очень расстроены по поводу отсутствия терапевта, будь оно плановым или непредвиденным. Они очень внимательны к тончайшим нюансам в поведении терапевта, часто неверно интерпретируя их как отвержение или критику, или как признаки неминуемого разрыва отношений. Другими словами, они формируют дорефлективный прогноз относительно их отношений с терапевтом, согласно которому терапевт в конце концов откажется от них, при этом преследующие или защищающие АЛ могут усиливать внутреннее чувство угрозы отвержения, только усиливая чувство отчаяния. С непрестанными попытками пациента заручиться поддержкой, заботой со стороны терапевта, получить от него утешение, часто бывают связаны разнообразные замещающие действия, такие как самоповреждение, экстренные телефонные звонки или просьбы более частых встреч.