• Во-вторых, короткой. Я хочу, чтобы вы доставали ее где угодно и когда угодно, чтобы она стала частью вашей повседневной жизни. (Может быть, я даже замечу вас, незнакомца, изучающего мою книгу в метро! Обещаю, что буду стоять в сторонке и не стану подкрадываться и проверять, действительно ли вы читаете или просто клюете носом.) И тогда перемены гарантированы. Если бы я написала что-нибудь толщиной с «Войну и мир», то вы бы прочитали такую книгу один раз — может быть — и положили ее подпирать дверь.

А почему вам вообще стоит меня слушать? Я клинический психолог и работаю с беженцами с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР). Все люди, которых я лечу, выжили после пыток, войн или сексуального насилия. Это замечательная работа, и мне очень повезло, что я для нее гожусь. Будьте уверены, что я кое-что знаю о стрессе и сопротивляемости ему. Я работала с беженцами и клиницистами по всему миру, например в лагерях северного Ирака, где обучала психологов работе с женщинами и девочками-езидами, которые страдали от ПТСР после плена ИГИЛ, и помогала психологам у себя на родине (в Лондоне) лечить выживших и родственников тех, кто погиб на пожаре в Grenfell Tower.

Но я не только психолог, я еще и человек, такой же, как вы. Я точно так же, как и вы, смеюсь, плачу и совершаю глупости. Постоянно. Как и вы, я взбираюсь на свою гору стресса. Я могу окрикнуть вас и предупредить об огромной расщелине впереди и кинуть надежную веревку. Но я и сама падаю в свои трещины и выбираюсь из них с помощью инструментов и техник, которые вы найдете в этой книге. Они преобразили мою жизнь. Я делюсь ими с друзьями и сожалею, что не знала о них, когда была моложе.

Когда я начала писать книгу, то никогда не слышала о COVID-19, локдаунах, самоизоляции и всех остальных терминах, которые теперь праздно слетают с нашего языка, как будто мы всю жизнь только ими и пользовались. У меня никогда не было таких тесных отношений с санитайзером для рук.

Я чувствовала себя так же, как и все остальные, — подавленной и напуганной. Это глобальное потрясение оказалось новым для нас, и возникшие ограничения были совсем не похожи на прежнюю жизнь, какой мы ее воспринимали. Но я узнала от беженцев, с которыми работала, что весь остальной мир давным-давно страдает от потрясений и травм. Нам просто повезло, что мы так долго этого избегали. В сердце человеческого опыта лежат радость и эмоциональная боль. Мы не можем получить одно без другого. Мы должны выделять внутри пространство для печали точно так же, как мы освобождаем его для счастья.