[712] Пациент вернулся в Швейцарию. В течение года не мог найти постоянную работу и нередко голодал. За это время он познакомился с одной семьей и стал их частым гостем. Муж принадлежал к какой-то секте, был лицемером и совершенно не заботился о своей семье. Жена была пожилой, больной, слабой женщиной и к тому же ждала ребенка. В семье было шестеро детей, и все они жили в крайней нищете. К этой женщине пациент проникся теплой привязанностью и делился с ней тем немногим, что имел сам. Она рассказала ему о своих тревогах: она была уверена, что умрет в родах. Пациент обещал, что позаботится о детях. Женщина действительно умерла при родах, но сиротский приют разрешил оставить только одного ребенка. Итак, теперь у пациента был ребенок, но не было семьи, и, естественно, он не мог воспитывать его сам. Постепенно больной пришел к мысли о женитьбе. Но поскольку ему еще ни разу не случалось влюбиться в девушку, то он был в большом замешательстве.

[713] Вспомнив, что его старший брат развелся с женой, он решил жениться на ней. Он написал ей в Париж, сообщив о своих намерениях. Она была на семнадцать лет старше, но не возражала и пригласила его во Францию, чтобы все обсудить. Впрочем, судьбе было угодно, чтобы наш пациент наступил на гвоздь и не смог поехать. Через некоторое время, когда рана затянулась, он все-таки приехал в Париж и обнаружил, что иначе представлял себе свою невестку и будущую жену – красивее и моложе, чем это было в действительности. Однако свадьба состоялась, а через три месяца по инициативе жены между ними произошел первый половой акт. Сам пациент не испытывал к этому никакого желания. Они вместе воспитывали ребенка: он по-швейцарски, она по-парижски. В возрасте девяти лет ребенка насмерть сбил велосипедист. Тогда пациент почувствовал себя очень одиноким. Он предложил жене удочерить девочку-подростка, но она пришла в ярость от ревности. Затем, впервые в жизни, пациент влюбился в девушку. Одновременно с этим начался невроз, сопровождавшийся глубокой депрессией и нервным истощением, ибо его домашняя жизнь превратилась в ад.

[714] Мое предложение расстаться с женой было немедленно отвергнуто на том основании, что он не может так обойтись со старой женщиной. Он явно предпочитал, чтобы его мучили и дальше: воспоминания юности казались ему дороже всех радостей в настоящем.

[715] И этот пациент всю жизнь вращался в магическом круге семейной констелляции. Роковым фактором было отношение к отцу; его мазохистско-гомосексуальная окраска отчетливо проявляется во всем, что он делал. Даже неудачный брак был предопределен отцом, ибо больной женился на разведенной жене своего старшего брата, что было равносильно женитьбе на его матери. В то же время его жена была суррогатом женщины, которая умерла в родах. Невроз развился в тот момент, когда либидо было выведено из инфантильных отношений и впервые приблизилось к индивидуально выбранной цели. В этом, как и в предыдущем случае, семейная констелляция оказалась намного сильнее, так что борющейся индивидуальности осталось лишь узкое поле невроза.