Т.: А до того ты предполагала, если я правильно понимаю, что ты всегда-всегда ну просто обязана излучать некий род магнетизма, заставляющий любую лошадь и в любых ситуациях вот прямо мгновенно стать под тобой идеально шелковой и послушной?

К. (Смеется.): А ведь точно! Примерно так я и считала: если я хорошая наездница, то должна сразу же суметь справиться с любой лошадью.

Т.: И на твоей памяти все хорошие наездники всегда сразу же справлялись со всеми лошадьми и вообще никогда не падали?

К. (Смеется.): Еще как падали! У каждого опытного наездника есть большой опыт падений. И никто от них не застрахован независимо от опыта. Умом я это тоже понимаю, но все равно падать как-то не хочется!

Т.: Получается, что нужно либо вообще не ездить на лошади и тогда ты с нее не упадешь, либо ездить и быть при этом морально и физически готовой упасть?

К.: Ну да… Для этого и придуманы шлемы, которые я так не люблю… Они такие здоровые и некрасивые! Но, кстати, это выход: пока недостаточно уверена в лошади, нужно просто ездить в шлеме… Придется временно пожертвовать красотой ради целости головы!

Т.: Давай теперь представим себе, что ты собираешься поехать на своей лошади в поля и на голове у тебя при этом шлем. Как тебе об этой ситуации думается, когда ты в шлеме?

К.: Гораздо легче, но все равно что-то напрягает. Я поеду в шлеме намного спокойнее, но все равно страх есть, хоть и ощутимо меньше.