У профессионалов спецназа в момент выполнения боевого задания действительно полностью отсутствует страх – точно так же, как чувства вроде жалости или сочувствия. Бывает, что страх «догоняет» потом – в кошмарных снах или видениях. Накануне боевой операции им тоже может на какое-то время стать страшно, но в сам момент выполнения задания любые эмоции уходят. Жестокость тоже отсутствует как понятие. Если военный-профессионал действительно находится в Третьей позиции, он будет хладнокровно уничтожать только тех, кто представляет реальную опасность. Он больше никому не причинит вреда. Потому ли, что он в этот момент к кому-то испытывает жалость? Нет! Он об этом не думает, и вовсе не потому, что он такой безжалостный. Когда человек прочно сидит в Третьей позиции, ему нужно некоторое время и некоторое усилие для перехода в Первую, где чувства возможны. А время и энергия в экстремальной ситуации бессознательное направляет только на то, чтобы человек выполнил задание и, по возможности, выжил.

Мы не хотим сказать, что человек, если это действительно от природы хороший человек, в роли воина-профессионала превращается в эдакого бездушного терминатора. Когда ему во время боя нужно спасти ребенка, он, безусловно, это сделает, но не переживая при этом «на полную катушку» эмоций жалости или сострадания. Просто какая-то его Ценностная и Сущностная внутренняя «программа», которая выше Поведенческой Третьей позиции, прикажет ему это сделать. И он это осуществит, но в экстремальной ситуации не будет испытывать эмоций по этому поводу. В общем, если человек «хороший», то он в чрезвычайных обстоятельствах хладнокровно и профессионально спасет ребенка. А если человек «плохой», он ни по кому не будет стрелять зря, потому что экономит патроны.

Наверняка многие смотрели фильм «Спасая рядового Райана». Там есть страшный и очень точно снятый эпизод рукопашного боя между двумя военными-профессионалами: немецким и американским офицерами. За боем наблюдает еще один молодой американский офицер, который впадает в состояние ступора и от ужаса не может ничего предпринять, даже в тот момент, когда немец одерживает верх и убивает его товарища. Немецкий военный, полностью пребывающий в Третьей позиции, выходит из разрушенного дома, где он только что одолел своего врага. Он обводит панорамным взором все вокруг, видит молодого дрожащего американца с автоматом, тоже трясущимся. Взгляд немца на секунду останавливается на нем и равнодушно скользит дальше. Немец не убивает того офицера, хотя он принадлежит к вражеской армии и вооружен. Никакой фанатичной ненависти немец к нему не испытывает, – как говорится, «ничего личного». Он не убивает этого мальчика, естественно, не потому, что ему вдруг стало его жаль. Просто немец моментально оценивает его как существо, не представляющее никакой реальной угрозы, даже с оружием в руках. Нет реальной опасности – незачем расходовать силы и время.