Т.: Спасибо, Галина Владимировна. Саша, пожалуйста, зайди теперь в позицию Наблюдателя. (Клиентка садится в Третью позицию.) Господин Наблюдатель, что изменилось в позах женщин?

К.: Обе как-то расслабились. Смотрят друг на друга. Молодая даже улыбается.

Т.: Саша, зайди, пожалуйста, в Сашу. Саша, как ты сейчас видишь маму?

К.: Она расслабилась, локти поставила на стол, какая-то даже стала уютная. И говорить стала нормально, как человек, а не грамматическое правило объяснять. Она у меня такая хорошая, когда перестает быть училкой!

Т.: Саша, а лично ты чего хотела бы от своей мамы по отношению к себе?

К.: Мне бы очень хотелось, чтобы каждая из нас занималась своей жизнью. Я очень не люблю, когда кто-то занимается моей жизнью слишком активно. Это разрушает мой внутренний мир. Я не люблю, когда со мной говорят на интимные темы, если я сама этого не предлагаю. Я не люблю, когда меня торопят с принятием того или иного решения: я хочу сама решать, когда мне принимать решения, касающиеся моей жизни и жизни моей семьи.

Т.: Ты готова сказать это непосредственно маме? Сейчас ты можешь ей сказать то, что́ лично ты хочешь ей сказать.

К.: Мама, я благодарна тебе за то, что тебе не все равно, как я живу. Но все же это – моя жизнь, моя история. Я просто хочу, чтобы ты об этом помнила, а я буду тебе мягко подсказывать, где кончается твой мир и начинается мой мир и моя история. Давай давать друг другу больше воздуха, как двое нормальных людей, а не сиамские близнецы. И еще я терпеть не могу, когда меня жалеют и говорят мне, что у меня все плохо, тем более что на это нет никаких оснований. Если ты так считаешь, то это только твое мнение, и ты можешь его высказать, только если я его у тебя спрошу! А про мое отношение к тебе я могу точно сказать, что я тебя действительно люблю, уважаю и ценю.

Т.: Иди в Третью позицию. Господин Наблюдатель, как выглядят со стороны теперь две эти женщины?

К.: Занялись каждая своим делом в квартире и иногда спокойно переговариваются.