Вначале – о мирных жителях, попавших в эпицентр военных действий. Пока люди находились непосредственно в контексте войны, они не видели своего будущего. Субмодально это было закодировано так: после картинки «чищу зубы через месяц» – резкий взлет Линии, или крутой обрыв, или туман, или темный лес… Если же в недавнем времени (до года) присутствовала психическая травма (гибель людей у них на глазах, разбомбленное родное село и т. д.), то все прошлое, которое было раньше травматического события, и само событие были отгорожены какой-либо метафорической «заслонкой» – черная пропасть, темнота, обрыв дороги в темноту, водоворот…

Понятно, что когда человек не видит своего будущего, шансов на выживание и психологическую стабильность у него намного меньше, чем у человека, который видит впереди длинное многообещающее будущее. Немногим лучше закрытый доступ к прошлому: перекрывая субмодально травму, человек одновременно перекрывает себе доступ к мощнейшим ресурсам из своего прошлого, в том числе и из детства. Он как бы теряет точку опоры, лишается своих корней.

У военных психологов (все они – боевые офицеры) и просто у солдат отклонения от нормы в кодировке времени проявлялись несколько по-другому, причем у солдат-срочников и у офицеров – по-разному. У офицеров часто Линия будущего скрывалась за крутым поворотом. И это понятно. Они никогда не знают, вернутся ли назад из ближайшей командировки. А заглядывать и узнавать об этом «поточнее» – страшно. Но если мы «разворачивали» такой поворот в процессе работы, Линия времени впереди оказывалась длинной и ясной. И на 90 % позитивный результат, который во многом сохраняет человеку жизнь в опасных ситуациях, зависит от глубины и искренности контакта терапевта и клиента, а также от внутреннего состояния психолога, его непоколебимого знания, что все с Линией времени клиента будет хорошо, раз уж мы работаем!