Смерть в Венеции. Нет, это не прекрасная новелла Томаса Манна. В Венеции в возрасте 69 лет умер выдающийся немецкий композитор Рихард Вагнер. Существует несколько версий его смерти: романтическая (будто бы он умер в гондоле, но это не так). По другой — будто бы за несколько часов до этого события они с его женой Козимой повздорили, она ушла на прогулку, а когда вернулась… Достоверно известно только одно — она не разрешила сразу его забрать, а в течение 25 часов (!) лежала рядом с ним, целовала и обнимала его (редкая любовь!).

Жизнь Ги де Мопассана. Ги де Мопассан — величайший французский писатель, друг Ивана Сергеевича Тургенева, описавший в своем рассказе «Страх» эпизод из жизни друга с потрясающей мистической и психологической глубиной (я все время задаю вопрос: почему сам Тургенев этого не сделал?) прожил на этом свете всего 42 года. Почему так мало? Да, генетика. Да, наследственность (его мать и его брат страдали душевным расстройством). Но изначально в юности он был здоров и жизнерадостен. Обожал Сену и до одурения плавал по ней, работая веслами, на своем ялике — часами, днями, неделями. Потом через несколько лет он приобретет яхту, назовет ее в честь своего знаменитого романа «Милый друг» и так же до одурения будет носиться по Средиземному морю. Он изводил себя и как писатель — романы, повести, рассказы — неустанный труд, невероятная работоспособность! Все это требовало сил, времени, главное — здоровья. Но не это его уничтожило. Главной страстью его были женщины и безудержный и бесконечный секс с ними (об этом писали все, кому не лень, и он сам — тоже). Но по-настоящему он никого не любил (сам об этом часто говорил!). Не удивительно: это был чисто механический секс: он сам всегда писал: «Все женщины одинаковы». НО — это глубокое заблуждение! Если серьезно поразмышлять, то прав Мопассан будет только в том случае, если ему встречались только среднестатистические стереотипные женщины (и — ни разу не встретилась его единственная!). Но так или иначе — такая изнурительная жизнь привела его к катастрофе: первые симптомы болезни проявились в 28 лет, потом усилилось стремление к одиночеству, отвращение к жизни, страх смерти. Ему созвучны были слова его друга Г.Флобера: «Все мы в пустыне. Никто никого не понимает — мы всегда будем одиноки». Было несколько попыток самоубийства (с пистолетом, острой бритвой). Фазы возбуждения чередовались с фазами депрессии и фазами бреда, потом наступали периоды бешенства. Так продолжалось годами. Незадолго до смерти друзья вывезли Ги на берег моря, где он мог видеть качающуюся на волнах свою любимую яхту, но он, если и узнал ее, только едва улыбнулся, посылая ей свой прощальный привет.