Я часто задаю себе вопрос: «Была ли я счастлива в своей социальной профессии?». Да, была. В первую очередь, мне очень нравилось получать различные филологические и психологические знания, во-вторых, мне так же очень нравилось этими знаниями делиться. Однажды, помню, после лекции ко мне подошел один студент и сказал: «У Вас так много знаний и Вы ими так щедро делитесь! Я бы — не стал!». Я очень удивилась. Никогда не считала это щедростью, более того, считала, что это долг преподавателя — дать как можно больше знаний. Никогда не думала, что это может быть как-то в ущерб мне. Хотя… в повседневной жизни иногда ко мне возвращались ситуации, когда меня или «просвещали», или даже «поучали» моими же знаниями (то есть они возвращались ко мне, но уже с другим (не моим!) авторством!) — иногда это вызывало у меня улыбку, иногда — лёгкую досаду.

Вообще, как бы ни было мне в этом мире неуютно, сколько я себя помню, я всегда бежала всем навстречу с огромным желанием помочь! В школе я легко всем давала списывать (что выводило из себя мою маму!), в той же школе отдувалась за всех (просили как можно подольше!), когда приходили проверяющие на урок по литературе (правда, один раз я тоже была не очень готова, но всё обошлось).

В институте — та же песня (помню, как преподавательница по страноведению заставила меня отвечать всё занятие (никто почему-то из нашей маленькой группы не был готов и я это хорошо запомнила, потому что она недовольно сказала — не она же будет всё занятие говорить!), а одна девица (потом прекрасно устроившаяся в жизни!) так часто давила мне на ногу (если я не подсказывала ей сразу!), что нога потом болела.

Уже, работая в сельхозинституте, в мае я часто читала свою психологию и вместо тех преподавателей, которые уже вычитали все свои часы, и деканы меня просили встать вместо них (чтобы 120 студентов не болтались по институту!), а мне и в голову не приходило, что я свои часы тоже давно вычитала (потому что я их никогда не считала!), не скрою, что наградой мне всегда был безумный восторг студентов, когда я неожиданно входила в аудиторию и слышала: «Ура! Психология! «…» не будет!».

На кафедре я была перегружена часами (особенно в начале нулевых), потому что зав. кафедрой из-за другой преподавательницы не хотел получать инфаркт! На своих вечерних английских курсах в 80-е мне вполне достаточно было одной (всегда сильной) группы, но в начале 90-х меня начальница уговорила взять еще одну «с нуля», потому что она во мне уверена (так, все последующие годы я стала возвращаться домой в 10 вечера не два, а четыре раза в неделю — но, надо признаться честно, что именно эти две группы меня очень выручили в непростые 90-е, когда в нашем институте задерживали зарплату на 2 месяца, а на курсах — никогда и к тому же она была в два раза выше моей основной!). Все свои подработки я выполняла только по просьбе (разовые лекции в организациях, курс лекций в Волжском зимой в 1991 году, курс психологии в Доме офицеров в январе 1994 года, серьёзный курс лекций для референтов в машиностроительном техникуме на Красном Октябре в мае 1994 года, восемь лет (1994–1998, 2004–2008) с перерывом — в колледже нефти и газа).