До того, как мы начали изучать групповую психотерапию, в нашей группе сложились определенные отношения, которые были построены на том же фундаменте, на котором мы привыкли их выстраивать в обычной жизни. Поэтому на первом же занятии не в лекционной форме группа показала сильнейшее сопротивление – ведь всем было комфортно в привычной роли. Я открыто высказала недовольство этим и для меня это была новая и непривычная роль – ведь я привыкла замалчивать свое возмущение, чтобы избежать конфликта. Этот новый опыт для меня положил начало выстраиванию совершенно новых отношений внутри группы вне занятий: я заняла роль бунтаря. И ничего страшного не произошло, мир не рухнул.

Я начала активно пользоваться этим новым для меня умением во внешнем мире: говорить открыто о своих чувствах и эмоциях, стала более внимательна к своим истинным ощущениям, перестала подстраиваться под ситуацию, где теряются мои личные интересы и желания. Это дало мне понимание того, почему группе необходимо напряжение. Именно оно, мобилизуя ресурсы психики, может позволить человеку выйти из привычной роли, из зоны комфорта, и открыть внутренние ресурсы для того, чтобы произошли изменения. Ведь даже ходя на индивидуальную терапию, мы часто рассказываем мифы о себе, оставаясь в привычной роли. И все изменения, хоть и происходят, все равно оставляют нас в рамках той же привычной, часто навязанной в детстве роли. Принцип «здесь и сейчас» сыграл важную роль для нашей группы, открыв новые грани личности многих и позволив им приблизиться к истинному «Я».

На первом занятии я кратко рассказал о себе, старался показать себя с лучшей стороны и не особо афишировал свои проблемы и болезненные переживания – собственно, делал вид, что у меня их просто нет, и я просто решил улучшить свои навыки общения. Возможно, эту мою неестественность почувствовали и участники группы, из-за чего после моего рассказа проявляли ко мне сдержанный интерес, а с Верой у нас даже начало расти какое-то напряжение. Я чувствовал агрессию с ее стороны и защищался, обесценивая ее слова с помощью иронии, а она демонстрировала полное отсутствие интереса к тому, что рассказывал я. При том, что в эти моменты я рассказывал что-то важное для себя, и меня задевало отсутствие внимания с ее стороны.

Мне пришло в голову, что за ее агрессией может скрываться страх, и я сказал об этом Вере. Она никак не отреагировала на это, но со временем я стал узнавать ее все больше и больше, и, как мне кажется, мое предположение стало подтверждаться. Для меня это стало одним из открытий, так как до этого я считал агрессию только проявлением силы характера.