На первых занятиях мне хотелось как можно больше рассказать о себе, и я жадно наблюдал за временем и просчитывал, сколько времени осталось до конца, и успею ли я что-то рассказать. В какие-то моменты мне даже становилось обидно, что другие так много говорят, и мне достается так мало времени группы. Я чувствовал радость после того, как смог рассказать в группе что-то важное о себе, то, что я ранее скрывал от всех своих близких и знакомых. Многое из того, что я здесь рассказывал, я рассказывал кому-либо впервые.

На первых занятиях было ощущение того, что тебя в целом не осуждают и принимают, и одно это уже было достаточно приятно. Перед первыми занятиями я старался подбирать темы для своих рассказов, но позже я перестал это делать и ехал на группу, не размышляя, о чем сегодня стоит поговорить. Если на первых занятиях мне хотелось сказать как можно больше, то спустя некоторое время я ощутил желание уже не рассказывать, а просто послушать других. Причин этому, как мне кажется, было несколько.

На тот момент я уже немного узнал участников группы, их установки и жизненные принципы. И это, видимо, стало давить на меня, так как я стал бояться их осуждения и неприятия. В большей степени это касалось, наверное, Игоря, так как он периодически оценивающе комментировал какие-то мои высказывания, занимался морализаторством. Но в целом я считаю это для себя полезным – научиться высказывать свое мнение без оглядки на других, так что воспринимаю Игоря как полезного для меня участника группы. Также я замечал, что когда на занятиях не было Веры, Маша намного больше говорила и открывалась. Иногда мне бывает тяжело что-то рассказывать Маше, так как она тоже часто оценивает это с позиции морали, и мне тяжело рассказать ей что-то о себе, так как я боюсь, что она не примет это во мне.

После того как все участники группы стали все больше и больше рассказывать о себе, мне открылся мир, скрывающийся внутри каждого из нас за маской, которую мы носим в обществе. Ранее я вел довольно открытые разговоры с некоторыми своими друзьями, но это были мужчины и мои ровесники. Когда женщины, причем разных возрастов и социальных групп, стали рассказывать о своей жизни и своих внутренних переживаниях, для меня это стало настоящим открытием. Я понял, что мои представления о них совершенно не соответствовали действительности. Мне часто казалось, что я понимаю, что испытывает Игорь, и могу прогнозировать, что он сейчас скажет, но он говорил нечто совершенно другое.

В какие-то моменты мне хотелось повысить эффективность группы, как я ее понимал, и я обрывал участников группы, когда они начинали рассказывать что-то не про себя, и мне становилось от этого скучно. Несколько раз я ощущал небольшое сопротивление ехать в группу, но каждый раз после занятия мое настроение улучшалось, и я понимал, что я правильно сделал, что не поддался искушению не поехать. Пока что это искушение достаточно слабое, и я не говорил о нем участникам. Я еще не пропустил ни одного занятия и ни разу не опоздал.