Вы упустили возможность стать лучше. Добиться прогресса. Вы не позволили терпению работать на вас. Проявили неуважение, заставили людей ждать. Проявили неуважение к делу (которое лишили своего присутствия).

Положительная сторона в этой трагедии тоже имеется: жизнь дала вам второй шанс.

По крайней мере сейчас. Потому что у вас есть сегодняшний день. У вас есть — буквально — настоящий момент.

Как вы им распорядитесь? Что сделаете? И к чему это приведет?

Давайте уточним: это вовсе не означает поспешность. Однажды помощник поторопил мать Елизаветы II. «Время мне не диктует, — ответила королева-мать, продолжая останавливаться на каждом шагу и жать руки всем встречным. — Я диктую времени».

Именно время — распорядитель нашего присутствия на этой земле, но мы определяем, как его потратить. Мы принимаем его ценность и важность правильного управления им. Мы заставляем его служить нам, даже если оно против нас как против смертных.

Сейчас самое время. Потому что сейчас — единственное время, которое у вас есть.

Установите границы

Установите границы

Джордж Вашингтон был известен своей сдержанностью. Ближайшие помощники Ангелы Меркель никогда не бывали в ее квартире.

Примечательно, что после целой жизни, проведенной под камерами, после встреч с бессчетным количеством людей, множества мероприятий, выступлений и аудиенций с мировыми лидерами почти никто не мог ответить на дразнящий, захватывающий вопрос: «Какая она, королева Елизавета?»

Только представьте: за семь десятков лет она ни разу не дала интервью репортеру! Шах Ирана однажды спросил, каких премьер-министров — от лейбористов или от консерваторов — было больше за время ее правления. Королева не знала — это было не ее дело.

Елизавета строго блюла всевозможные правила своей королевской профессии, и ее сдержанность простиралась дальше простого отказа от участия в политике. Ее внуки утверждают, что королева редко давала им однозначные советы и никогда не указывала, что им делать. Наоборот, ее правильный вопрос или, лучше сказать, ее непредвзятость как слушателя позволяла им решить это самостоятельно.

Есть для всего описанного одно слово?

Есть. Границы.

К сожалению, дисциплина такого рода слишком редка в наши дни.

В мире социальных сетей, мгновенных удовольствий и торжества бесстыдства мы не особо уважаем людей, устанавливающих и поддерживающих границы. Знаете, не лезьте не в свое дело. Устанавливайте правила общения. Не афишируйте личную жизнь. Не позволяйте впутывать себя в мерзости. Не влезайте в проблемы и кризисы других людей (и не втягивайте их в свои). Будьте достаточно сильными, чтобы сообщать о том, что нравится и не нравится. Уважайте пространство и предпочтения других людей.

Это, казалось бы, базовые вещи, но с ними практически никто не справляется. Подумайте о словах, которыми мы описываем таких людей.

Болтуны.

Тряпки.

Истерички.

Сующие нос в чужие дела.

Возмутители спокойствия.

Сплетники.

Мы живем во времена пошлости, легкомыслия, незрелости и эгоизма. Мы считаем, что это приметы времени свободы, на деле же — оправдание глупости, несерьезности и излишеств. Посмотрите на наших героев. Звезды реалити-шоу. Лидеры общественного мнения. Профессиональные спортсмены-единоборцы. Ютуберы. Демагоги.

Герои — не они. Это поучительные примеры. Люди, которыми мы должны восхищаться, молчаливы. Сдержанны. Серьезны. Профессиональны. Уважительны к себе и другим и держатся с достоинством.

Плутарх напоминал: правители вряд ли заслужат особое поклонение, если подданные часто будут видеть, как они жуют бобы, сидя вокруг огня[173]. Именно описанную дистанцию поддерживали Джордж Вашингтон, королева Елизавета, Ангела Меркель.

Катон был ярым защитником mos maiorum — эдакого негласного и одновременно общеизвестного стариковского образа жизни. Правила на грани манер и морали предписывают, как поступать, как общаться, как вести себя, что делать, получив штраф за превышение скорости, и где зазор между способным сойти с рук и разрешенным законами и правилами.

Но дело не только в этом.

Установление границ — это обозначение здравых рубежей, неких линий между тем, чем вы будете делиться и чем — нет; что примете и что — никогда; как относитесь к другим и какого отношения ожидаете к себе; за что ответственны, а за что — нет. Или, как однажды объяснил рэпер Jay-Z свое приспособление к успеху и славе, «речь идет о том, чтобы знать, кто ты есть, и просто делать то, что тебе удобно, и не позволять людям тянуть тебя в тысячу разных направлений. Если позволишь — люди будут заставлять тебя делать разное, но это должно иметь смысл для тебя».

Сохранить главное невозможно, если вы не способны сказать «нет» или отступить, когда на вас наваливают слишком много. Вы не сможете держать себя в руках в стрессовых ситуациях, если не знаете, кто вы и чего стоите. Вы не можете быть хорошим родителем, если у вас самого каша в голове или вы все еще позволяете собственным родителям помыкать вами.

Как вы сумеете что-то сделать, если вашей жизнью управляют соблазны из социальных сетей? Как вы сможете подняться на ноги после неудачи, если слишком озабочены мнением посторонних? Вы не сможете действовать наилучшим образом, если постоянно в мелочах контролируете чужую работу.

Словами «энергетические вампиры» описывают людей, из-за отсутствия собственных границ высасывающих окружающих — своими потребностями, эгоизмом, истериками и драматизмом. Вы должны не быть энергетическим вампиром. Однако следует помнить, что они существуют, и — что требует недюжинной силы — следует держать их на почтительном расстоянии. Даже если они красивы и талантливы; даже если они — члены вашей семьи или друзья детства; даже если их беспомощность взывает к самой чувствительной части вашего «я».

Говорят, страна без границ не страна. Так и с людьми. Без границ мы подавлены. Слишком натянуты. Напряжение столь сильно, что признаки, ранее определявшие нас, начинают исчезать и становится непонятно, где заканчиваются энергетические вампиры вокруг нас и начинаемся мы.

Вот почему мы прибираемся на письменном столе. Вот почему игнорируем провоцирование, не имеющее к нам отношения. Вот почему не высказываем все приходящие в голову мысли. Поэтому же нужно уметь ответственно относиться к своим финансам и эффективно распоряжаться временем. Поэтому же мы каждый вечер вовремя ложимся спать и рано просыпаемся каждое утро.

Мы пытаемся организовать нашу жизнь, эмоции, заботы таким образом, чтобы ими можно было управлять. Чтобы контролировать их, а не чтобы они контролировали нас.

О большинстве людей, выполняющих важную работу, вы никогда даже не слышали: они сами хотят этого. Большинству счастливых людей не нужно, чтобы вы знали об их удаче: они вообще о вас не думают. Неприятности случаются у всех, но некоторые предпочитают не выплескивать свои проблемы на других. Сильные люди самодостаточны. Они держат себя в узде. Не выпускают свои дела с их места среди прочих дел.

Правда ли, что некоторым сходит с рук неподобающее поведение [вставьте нужный пример]? Да. При этом они могут жить весьма беззаботно и даже разбогатеть. Ну и? Наши границы оставляют заботу об этом им самим. Мы знаем, что они наказывают себя, — по-другому не бывает.

Как сказал Уильям Пенн[174], люди со строгими границами «настолько больше принадлежат себе, что, платя общие взносы, управляют всеми остальными».

Установите свои границы. Обеспечивайте их соблюдение — вежливо, но твердо. Относитесь к чужим границам с таким же уважением, как к собственным.

Будьте взрослыми в мире эмоциональных детей.

Делайте все возможное

Делайте все возможное

Перспективный молодой офицер Джимми Картер[175] подал заявку на участие в программе создания атомных подводных лодок. Более двух часов он просидел напротив адмирала Хаймана Риковера, который не только продавит в 1955 году создание первого в мире ядерного флота, но и станет руководить им в течение следующих трех десятилетий. Адмирал лично беседовал с каждым, кто намеревался прикасаться к его драгоценным субмаринам.

Картер и Риковер затронули в разговоре широкий круг тем — от текущих событий до военно-морской тактики, электроники и физики. Картер готовился к собеседованию несколько недель, и его прошибал пот от каждого вопроса, а Риковер, ни разу не улыбнувшись, постоянно наращивал их сложность. Наконец он бросил вроде бы безобидное:

— На каком месте по успеваемости вы были в Военно-морской академии?

— Сэр, я был 59-м из 820, — раздулся от гордости лейтенант Картер.

Но Риковер видал и лучшие военные таланты, поэтому не особо впечатлился.

— Но вы для этого сделали все, что могли? — спросил он.

У Картера выскочило торопливое «конечно», как и у любого, кого бы так спросили. Но прежде чем он успел договорить, внутри у него что-то оборвалось. А как же моменты, когда он уставал? А занятия, когда он не волновался, поскольку не сомневался в своих оценках? Как насчет вопросов, которых не задал? Мгновений, когда отвлекался? Преподавателей, которых считал скучными, и поэтому уделял их предметам мало внимания? Дополнительных материалов, которые не изучил, — по системам вооружения, истории, естественным наукам, тригонометрии? Утренней физкультуры, которую прогуливал?