Руководство страны часто апеллирует к социальной ответственности бизнеса, но в реальности бизнесмены демонстрируют совсем иную характерную для них сторону. Во время стихийных бедствий резко поднимают цены на продукты питания и товары, которые пользуются повышенным спросом, но оказавшихся в дефиците, увеличивают стоимость проезда на частном транспорте, туристических услуг в Крыму и Сочи после закрытия туров в Турцию и введение ограничений на поездки в другие страны и т. д. В рыночной системе хозяйствования беды одних оборачиваются возможностью наживы для других. Во время СВО на Украине ряд олигархов отказались от российского гражданства и материально стали помогать не российской армии, а войскам Украины, переводя на их нужды огромные суммы. Так, Абрамович намерен 2,8 млрд. долларов США, полученные им от продажи «Челси» (футбольного клуба Англии), передать Украине на войну с Россией.

Практически во всех коммерческих структурах складываются специфические отношения между работодателем и наемными работниками, а также рядовыми сотрудниками в трудовых объединениях. В них нередко распространен внутрифирменный обман друг друга. Наемные менеджеры с помощью «боковиков» и «откатов» обворовывают своих хозяев. Зная, как они делают свои капиталы, в том числе и с их помощью, эти «капитаны» бизнеса считают вправе и себя вознаградить за хозяйский счет. Причем у расхитителей капиталистической собственности аппетиты наживы куда больше, чем у советских казнокрадов, имевших слабые возможности для легализации наворованных богатств.

Такая деятельность бизнес-руководителей не ускользает от внимания подчиненных. И многие из них тоже стремятся урвать хоть клок шерсти с паршивой овцы, если позволяют обстоятельства. Логика у них простая: «Они (хозяева и менеджеры) воруют и нам можно».

Совместно работающие коллеги являются потенциальными соперниками в сохранении рабочего места, потому что во время псевдоэкономических успехов в государстве всегда существует угроза сокращения. Откровенное общение с сослуживцами и товарищами по работе может повлечь за собой неприятности. Доносительство, подглядывание и подслушивание в коммерческих структурах порой оказывается развитым до такой степени, что никакому НКВД и не снилось. Опасаясь подслушивания и подсматривания, люди стали бояться откровенно разговаривать по рабочим телефонам, а также в служебных помещениях, даже оставшись наедине. Российская рыночная система стимулирования к работе стала еще более примитивной, чем была в позднем Советском Союзе, и преимущественно свелась к одному побудителю — СТРАХУ ПОТЕРЯТЬ РАБОТУ.

Среди бизнесменов, отношения между которыми в ходе ведения совместного бизнеса обостряются, партнер, занимающий особо жесткую (а порой и жестокую) позицию в целях ее оправдания, часто говорит своему визави такую (ставшую в современной рыночном мире крылатой), уже упоминавшуюся фразу: «Ничего личного, только бизнес». То есть, интересы бизнеса являются превыше всех остальных критериев оценки взаимоотношений между коммерческими партнерами и оправдывают любые последствия для неудачной стороны.

Можно было бы и дальше приводить присущие российскому бизнесу характеристики, однако, думается, и представленных достаточно, чтобы сделать вывод — он в той или иной мере криминализирован. Работая на частных предприятиях и в компаниях, их работники и сотрудники вынуждены становится соучастниками противоправной бизнес-деятельности и разрушаться нравственно, все более превращаясь в эгоцентристов. Государство в лице госчиновников и правоохранительных органов всерьез с криминализованным бизнесом не борется, потому что именно такой бизнес их устраивает. Его можно доить и он будет давать на «лапу», чтобы продолжить свою деятельность. Борьба с коррупцией становится средством обогащения борцов с нею, о чем свидетельствуют только преданные гласности разоблачения некоторых представителей из их рядов.

От работы нужно отдыхать. Но какой отдых привлекателен современным россиянам?

Малоимущим (а их, как известно, десятки миллионов) различные зазывающие предложения турфирм недоступны. Кино и театры (не везде они есть) — стали дорогими удовольствиями. Да и смотреть в них фактически нечего. Что им остается? Работа на даче летом, застолье с дешевыми спиртными (порой «самопальными») напитками и неприхотливой закуской, телевизор, пропагандирующий ценности рыночной экономики, рассказывающий о наших экономических псевдоуспехах, а также об «эффективном» решении социальных вопросов. Среда общения во время подобных досуговых мероприятий — это компания собутыльников. К чему ведет такое проведение досуга? К деградации и духовному обнищанию, к сужению удовлетворения потребностей преимущественно до основных физиологических.

Для состоятельных россиян проведение досуга заключается в максимальном его насыщении удовольствиями, яркими впечатлениями. Для этого они могут группироваться в определенные компании (от двух и более участников) в целях проведения совместных увеселительных мероприятий. Главное для них при этом получение наслаждений и запечатление себя на видео и селфи, чтобы потом похвастаться перед другими, где они были, с кем общались. В тур-поездках познавательно-культурная составляющая (посещение музеев, ознакомление с историческими особенностями мест пребывания и т. п.) у них нередко приобретает вторичное значение — важнее, что пили, ели, как их обслуживали, какие товары купили, насколько комфортными были номера в гостиницах, на каких яхтах катались, особенности развлекательных аттракционов и так далее, в том же духе. Суть подобного досуга — гедонистическая, основанная на максимальном насыщении себя любимого удовольствиями, собственного эгоцентризма сладостными эмоциями от различных изысков.

Под воздействием рыночной системы хозяйствования происходит трансформация и такого явления как дружба, значение которой в определенной мере девальвировалось. Дружба подразумевает взятие на себя ответственности за друзей и определенных обязательств перед ними. Однако в современной рыночной России она превратилась в дополнительное бремя у малоимущих (у самих не все гладко), а состоятельным, которые каждый за себя, она просто не нужна. Они довольствуются обычным приятельством (чужие проблемы им не нужны). Еще одна крылатая уже приводившаяся фраза: «Это твои проблемы».

Разрушается не только дружба, но и дружелюбие в отношениях между людьми вообще, например, при непосредственном общении между незнакомыми людьми в метро, автобусах, магазинах, кафе, ресторанах, на улицах, в других местах общего пользования. Все чаще приходится сталкиваться с проявлениями немотивированной агрессивности и создания конфликтов по незначительным поводам (сказал не то слово, случайно легко кого-то толкнул, посмотрел не так, как кому-то хотелось и т. п.), порой переходящие в приступы немотивированной ярости с последующим совершением преступлений.

Состоятельные граждане нередко стали полагать, что у них больше прав, чем у бедных, которых считают «обязанными» быть по отношению к ним более уступчивыми (в общественных местах, на автодорогах, просто в общении). Если те не соблюдают данные «правила», проявляют к ним повышенную агрессивность, надеясь в случае чего откупиться за свои правонарушения, что в коррумпированном государстве вполне возможно. Порой, когда конфликты доходят до судебных разбирательств, и сами пострадавшие, но малоимущие, предпочитают получить отступные от беспредельщиков, чем привлекать их к справедливым наказаниям. Некоторым из них, после подобных столкновений, требуется лечение, а на него нужны деньги, которых у бедных нет. Вот и идут на денежные сделки с распоясавшимися состоятельными хулиганами. В результате совершение подобных правонарушений не только не прекращается, но и растет. Эгоцентризм в своем проявлении наступает на все сферы повседневной жизни.

Угроза злобных выпадов, непрогнозируемых преступлений в общественных местах побудила учебные заведения, госорганизации, предприятия и другие социальные объекты превратить их в спецобъекты с охраной, насытить их видеокамерами. Но от проявляющих себя как-то внешне (наличием оружия в руках, одеждой, манерами поведения) подозрительных лиц еще можно защититься, а вот от тех, кто на законных основаниях проникает в охраняемые учреждения (являются учениками или студентами, посещающими школу или ВУЗ-колледж, их родителями, работниками предприятия, учреждения и т. д.), которые вдруг могут стать агрессивными по неожиданному поводу в силу своего крайнего эгоцентризма, вряд ли. Как это, например, случилось с Росляковым в Керчи, совершившим преступление — убийство более 20 юношей и девушек. Отдельные телеведущие не увидели виновных, кроме самого Рослякова. А президент В.В.Путин вообще заявил, что в основе данного преступления лежат глобальные причины. Он прав и не прав. Прав в том, что глобальная причина данного преступления есть и ею является тотальная мировая рыночная система хозяйствования, теперь внедряемая в России, в том числе, и его усилиями, способствующая развитию эгоцентризма, прежде всего, у юных россиян. Но есть и конкретная неглобальная — крайний эгоцентризм самого Рослякова, ставшего сущностью направленности его личности, который сформировался у него под воздействием этой же глобальной причины, пронизавшей все уровни бытия наших сограждан. И чтобы победить таких, как Росляков, нужно не охрану учебных заведений усиливать (бесполезное занятие) или увеличивать количество психологов в школах (что при определенных условиях и может принести некоторую пользу), а бороться с первопричиной, прежде всего, на глобальном уровне, переходить к иной организации экономической системы государства, принципиально меняющей ее содержательное влияние на формирование конкретных личностей.