А вот когда вылез какой-то мертвяк, с луком перемотанный в бинты и начал задавать неудобные вопросы я серьезно напрягся. Как хорошо, что отвечать на них я был не обязан. Скорее напротив.

Общественные отношения Темных издревле наполнены конкуренцией и враждебностью, и попытка выяснить чужие способности воспринимается как акт агрессии, или, как минимум, подготовка к оному. Есть, конечно, исключения вроде боевых товарищей или командиров, которым необходимо знать, на что ты способен, но посторонние любопытствующие традиционно посылаются Барнабасу в глотку.

Не говоря уже, что концепция «запретной силы» для темных просто не существует. Та светлая шаманка из орков — вовсе не единственный представитель вроде-бы враждебной силы в городе. И подобное даже во времена Повелителя никого особо не волновало.

Так что единственное, что могло удивить в моем ответе — это вежливость. Как я уже говорил, традиционным ответом был бы посыл к Барну и вопрошающего, и всей его родни до седьмого колена… Впрочем, его отсутствие легко объяснялось недружелюбной вооруженной стражей.

Вышеназванные лишь пожали плечами, и пошли исполнять свой долг. Что там подумал охотник мне все равно, это его дело. Пусть думает, что хочет. Поверить в то, что я могу использовать Свет, вряд ли кто-то сможет, так что дело спишут на артефакт, а я специально во время разговора слегка прикрыл булаву плащом. Не слишком открыто, но наблюдательный точно заметит. А мне и выгодно, чтобы потенциальные враги думали, что это мое «слабое место».

Помню, была такая то ли шутка, то ли действительно такое было, где один темный маг делал вид, будто боится зеркал. Старательно притворялся. Ну и когда враги пришли к нему с зеркалами он их осколками и убил. Так что выставить напоказ «слабость» и искусить потенциальных врагов ударить по ней или думать, что они все контролируют, зная уязвимость, позволит их одолеть.

Собрав с трупов волков осколки и болты, мы двинулись вместе с рыцарями к Шабашу.

Вели они нас явно какими-то магическими путями, ведь стоило им подойти к деревьям, как те сами собой раздвигались, уступая дорогу. Лес стал менее ясным, и звуки приутихли, все говорило о некоем ином пути через какое-то пространство.

Путь этот долго не продлился и уже через несколько минут мы предстали перед огромными деревянными воротами, что словно были вмурованы в какую-то живую изгородь.

— Прошу за мной, — сказал стражник. — Мы пришли.

Двери медленно отворились, открыв нам вид на…

— Чего?! — застыл я, смотря на это.

— Какого…?! — глаза Гвен округлились, и она даже голову из тела тролля высунула, чтобы получше рассмотреть.