Стряхнув пиар нижнего белья с дивана, я закинулся таблетками (умный дом напомнил), закинул руки под голову и закрыл глаза, прячась от рекламы единственным оставшимся способом. Хорошо, что есть время как-то перевести дух после дневного замеса. Время подумать обо всем, привести мысли в порядок…

А сколько времени есть у человечества в целом? До того, как искусственный интеллект поработит человечество? Я тихо хихикнул. Пожалуй, для такого развития событий потребуется еще лет пятьсот. Если не считать кажущийся живым интеллект неписей в Эпосе, то прорывов на этом поприще не было уже лет восемьдесят.

Или, например, сколько времени еще есть до того, как народ найдет способ играть, не выходя из игры, тихо умирая в реальности и оставляя за собой умирающую старушку Землю? Может, к этому времени и появится полноценный ИИ, который придумает, что с этим сделать? Промоет нам всем мозги или под контроль возьмет. Типа как в фильме по Азимову было, в “Я, робот”.

А сколько времени осталось до того, как рекламщики — самая распространенная и самая презираемая профессия сейчас, к слову — запретят отгонять рекламные окна вовсе? Или ставить беззвучный режим? Или объявят адблоки вне закона? Сейчас и так площадками типа Ютуба невозможно пользоваться без десятиминутного просмотра очень интересных видео с рекламой подгузников для пожилых. Которые нельзя заблокировать, свернуть или хотя бы поставить на паузу.

Или сколько нам осталось до того, как люди просто перемрут от изоляции, депрессии и сотен других расстройств в обществе, где каждый одиночка, сидящий в четырех стенах? Где каждый второй всю жизнь сидит на ТЦА и ингибиторах захвата серотонина?

Я, к слову, в их числе.

Подумать только, люди еще пятьдесят лет назад боялись перенаселения планеты. А теперь все грозит закончиться тем, что дожившие до репродукции не будут помнить, как, собственно, продолжать этот самый род.

Наша цивилизация агонизирует в преддверии сразу двух смертей. Одной социальной, завязанной на изоляции пополам с тоннами промоушена. Ну, ее сложно не заметить. А другой — реальной, но невидимой.

Там, за окнами и дверями, за кварцевыми лампами и разными фильтрами, смерть. Смерть медленная, смерть неотвратимая. И многоликая.

Колонии бактерий, которые резистентны к любым лекарствам прошлого и выживают годами. Штаммы вирусов, которые те же полвека назад во время ежегодных эпидемий косили народ не хуже, чем в фильмах про зомби. И загрязненная, убитая атмосфера, которая выступила прекрасной для них средой.

Мы сами заперли себя в ловушке.