Добрый дядя вошел через секунду после знака исправника, будто стоял за дверью. Не высокий, но крепкий, с бычьей шеей и сонными глазами. Подошел к столу и спокойно без эмоций начал наматывать полотенце на небольшую дубинку.

Как по заказу послышался пронзительный крик. Истошный и берущий за душу, сверху справа. На верхнем этаже как по заказу что-то приключилось. А кто у нас на происшествия первый смотреть кидается — те, кому нос в любые делать совать надо. Если око смотрело через стекло, значит оно сейчас побежало искать источник воплей, если я в этой жизни что-то понимаю.

Исправник засуетился, — Пойду гляну, кто там палец прищемил, вы тут тихо посидите, не шумите пару минут.

Только дверь закрылась, добряк сделал шаг вперед и без замаха ткнул орудием в плечо. Рука мгновенно повисла плетью.

— У-у-у, больно.

Дубинка выписала крендель перед носом. Добряк помахал ей в воздухе, приноравливаясь, постучал по ладони. Удар сбоку по шее, снизу по почкам и тычок во второе плечо. И на все секунды полторы. Отличная связка, быстрая и безотказная.

— А, а, а, не бейте, за что.

Потом была двойка по ногам, от которой я повалился на пол лицом вниз.

— Дяденька, не бейте, помогите.

Удары посыпались с разных сторон, точные, острые, ни разу не повторился. Мастер, за ногу его дери, и ведь синяков не будет. Как по учебнику — все в нервные узлы.

Я орал после каждого тычка, стонал, ворочался на полу, как медуза, брошенная на берег.

Неспешно вошел исправник, глянул в зеркало, поправил воротничок, — Ой, Боря, ты упал, как же так, не осторожно. Не лежи на полу, простудишься. Ну как, появилось согласие? Или мне еще погулять?

— Ой, Матвей Фомич, появилось, появилось, прямо наружу рвется. Только встать надо.

Вдвоем подняли меня, взгромоздили на стул с покосившимися ножками.

— На, подписывай и вали в камеру.

— Ой, дяденька исправник, согласие то появилось, вот только теперь появилось еще маленькое сомнение. Прямо такое крохотное. Может не нужно ничего подписывать, пока матушка не приедет? Или дядя Петя? Как вы думаете, а?

Исправник скорчил кислую рожу, переглянулся с помощником, — Сомнение? Да, так тоже бывает. Сомнение — это плохо, но у меня есть радостная новость. Мы умеет делать так, что сомнений не остается.

Новый знак пальцами. В допросную юркнул малозаметный шнырь мышиной внешности, держа мою коробку на вытянутых руках.

Исправник выпрямился, заглянул прямо в глаза, — Мы тут изучили улики и вещественные доказательства, включая кота рыжего, одна штука. Ранение с уличной жизнью несовместимое, не выживет такой. Это же твой кот, Боря? Похоже придется ему помочь, чтобы не мучался. Нехорошо, Боря, издеваться над животными. Сейчас поможем.