…
Советник опустился на кресло обессиленный, нелегко ему рассказ дался. После такой речи говорить не тянуло. Нечего тут сказать. Но что-то сказать надо.
— Подери меня нерадивый, Вечный ученик и пресвятые ёжики.
Холль усмехнулся, — Скажи мне чужак, почему? Что могло пойти не так? Не скажешь? И никто не скажет. Пилигримы впустили в мир Злой ветер и собрали урожай. Сейчас они продолжают сеять и выжимают жалкие остатки. Мой мир обречен. Целые континенты захлестнула мерзость. Южная Америка, Африка, Австралия превращены в сплошную рваную землю, где не осталось ничего живого. Большинство крупных островов потеряно, среди населенных районов постоянно возникают смертельные очаги.
Я выдавил из себя, — Печально. Ты хочешь все исправить? — картинка, которая вырисовывалась в голове, в целом совпадала, но масштабы реально поразили и опечалили.
— Исправить — нет, это невозможно. Из горки золы никогда не получить то, что было сожжено. Спасти, то, что осталось — возможно. Это и есть моя главная цель. А еще — отомстить. Сто восемьдесят шесть лет мой мир терзают шакалы. Я мечтал приблизиться настолько, чтобы ударить в сердце. Тридцать лет я выслуживался и угождал, но я выбрал неправильное место. Я приблизился не к сердцу. Максимум, чему я могу навредить — будет простой занозой в заднице.
— Ты хочешь, чтобы твоей занозой стал я?
— Я достаточно разбираюсь в людях, чтобы не разговаривать с такими как ты с позиции силы, что-то навязывать или требовать. У тебя своя дорога. Если когда-то в чем-то наши цели совпадут — ты сделаешь больше, чем мы…, чем я за долгие годы.
Не обижайся на старого дурака. Это просто мысли вслух — нужно стать их частью, понимаешь? Только изнутри можно что-то понять, повернуть, изменить. Поэтому я отдал тебе серебряную пелену.
— Мягко стелешь. Пожалуй, я могу предположить, что случилось в конце.
— Ты не можешь этого знать. Я лично сжигал архивы старых знаний. Прочитал тысячи книг. Изучил горы газет и журналов того времени, но не нашел причины, ни малейшей подсказки.