— Знать не могу, но знать и не обязательно. Достаточно понимать людей и то, что ими движет. Вот достойное завершение твоей истории:

Но люди проиграли!

Что же могло случиться в шаге от победы? Удар прилетел с неожиданной стороны, это был удар в спину. Потому, что нас предали. Приблизился момент, когда богатство и власть ничего не стоит. Истинным властелинам мира пришло время умирать от старости. И они отнесли Пилигримам свои Слезы, чтобы обмануть смерть.

Советник присел в кресло и крепко задумался, стиснув кулаки. Молчал долго, я не мешал, пусть обтекает.

— А ведь ты можешь быть прав. Ты еще более страшное чудовище, чем я представлял. Боря, я тебя понимаю, у тебя нет основания мне доверять и открываться. Мои идиотские проверки. Но я не мог по-другому, я должен был убедиться. Доверие не появляется на пустом месте. И с телом тебе не повезло. Прости и просто следуй своим курсом.

— Как же наблюдатели, мне продолжать играть тупого подростка?

— Око, да, это важный вопрос. Научись различать простое око, которое выполняет свою работу, от наблюдателей, приставленных за тобой лично. Первых можешь не опасаться. Но вторые, … их глазами может смотреть враг.

— Я свободен?

— Как птица. Жили в древности пингвины — такие упитанные птицы, в пустынях яйца прятали, в песке. Только забери своего зверя. Исправник приоткрыл коробку и получил когтями.

Про вторжение в другой мир ему ничего не известно. Занимается безопасностью, на досуге грезит — как бы удавить шайку пилигримов. Задался целью, найти себе помощника? Среди его подопечных умеют только убивать. Тогда откуда такая идея?

— Скажи, советник, пришельцы из сухих миров. Случай, как мой, такое было раньше?

— Только легенда. Даже не легенда, а пьяный бред полоумного пилигрима, прожившего столько, что от него пахло тысячелетним тленом. Я запомнил, искал, и я нашел. Я нашел тебя.

— Скажи, советник, мой кот, чью сосиску съел, чей это был обед?

Холль отшатнулся в недоумении, — Это важно? Дежурного лекаря, что тебя осматривал. У тебя сохранился мой контакт. Свяжись, если или когда будешь готов говорить. Еще, не свети моим именем, не хотелось бы потерять то, что созидалось тридцать лет.

Ушел, не закрыв за собой дверь. Значит я свободен, а Собакины? Это моя проблема. Что человеку, пытающемуся спасти осколки своего мира — мелкие дрязги аристократов?