— Что, неужели новая фаворитка благосклонность зарабатывала?

— Лучше! — отчего-то захотелось применить лимон по назначению. — Целых две новых фаворитки! На всё готовые близняшки — мечта любого мужчины, даже если ему не посчастливилось быть богом.

— Шикарно нынче живут наёмные капитаны.

— А то! — самодовольно прошелестел Талем. — Вот как тебя в очередную жопу мира отправил, так сразу же празднество закатил. На месяц, чтобы ты от зависти удавился!

Два помещениях в разных частях единого кластера миров, сейчас связанные магической связью, наполнились смехом старых друзей. Возможно почти даже братьев, на своём веку вместе прошедших сквозь множество тяжких испытаний.

— Ладно, шутки в сторону. — вся шутливость пропала из голоса моего собеседника. — Как там у тебя дела скорбные? Помогли наши вложения, или мне идти бить чьи-то самодовольные морды?

Ведомый секундной слабостью, представляю Тала за привычным занятием в бытность его нашим капитаном — весёлой рубкой во второй линии строя. В его руках словно пушинка мелькал Обагрённый ложью — зачарованный двуручный меч с причудливым волнистым лезвием, напоминающим те самые фламберги из истории Земли. Кроме несомненной боевой и финансовой ценности, этот чудовищный клинок также являлся и знаменитой в узких кругах реликвией, принадлежащей королевскому роду Эгнификаров. Собственно, в руках их потомка это оружие и продолжило свою верную службу, в конце-концов став божественным артефактом новоявленного императора.

Однако до своего возвышения вместе с хозяином, меч успел не раз подтвердить своё имя, забрав жизни многих аристократов. Можно было бы добавить фразу о лживости и вероломстве жертв зачарованного клинка, однако зная Тала, я с уверенностью могу утверждать о том, что высшей мере наказания подверглись все представители голубокровного сословия, рискнувшие так или иначе пойти против молодого завоевателя. Вне зависимости от степени их вины и доли участия в интригах против Окроплённого трона. Могу утверждать это хотя бы потому, что сам не единожды участвовал в облавах на заговорщиков. И был свидетелем суда моего друга, быстрого и беспощадного.

— Нет, комрад. Лучше даже не шути так, с местными божками даже ты не справишься. Особенно, если навалятся всем скопом. — лучше предостерегу заранее, чтобы соблазнов не было.

— Всё настолько плохо? — Тал окончательно взял себя в руки. Что, впрочем, меня отнюдь не успокоило — не раз и не два случались прецеденты, когда после внешнего успокоения моего друга захлёстывала холодная ярость. Обычно после очередного известия о гибели одного из членов нашего маленького отряда. И мы шли мстить, ведомые в кровавую сечу будущим императором.