Я увидел Фраата III, который вовсе не был мёртв в тот момент, когда его положили в саркофаг. Его ужасная участь вызвала бы у меня большее сочувствие, если бы не наша личная встреча.
Я увидел Безымянного — младшего сына Фраата III, наделённого, к несчастью, великим даром провидца. Впрочем, то, во что его превратили, имело даже меньше общего с тем мальчиком, чем великанская мумия с когда-то живым вождём. После окончания ритуалов жрецы получили безотказного оракула, который за «умеренные» жертвы предупреждал их о всевозможных бедах, а жаждущие обрести истину паломники — место поклонения. Посетить гробницу могли все, но лишь единицы истово верующих отдавали всё чтобы добраться до конца. Они получали ответы на вопросы — и оставались здесь навсегда.
Я не знал, от чего у меня раскалывалась голова сильнее — от потери сил из-за обратной связи с оракулом или простого переваривания увиденного. Сценарист из «пожарных», который когда-то сочинил историю для этого данжа, безусловно был большим талантом, но я бы не хотел познакомиться с ним в реальном мире.
Кроме невообразимо чудовищной истории создания гробницы, я выяснил кое-что насчёт механизма работы Безымянного. Он и в самом деле отвечал на те вопросы, на которые мог ответить и при этом ненавидел уточнения, возможно, полагая, что его видения всегда дают самую полную картину. В основном его ответы касались прошлого. Вопросы про будущее он игнорировал, на вопросах о настоящем — сильно тормозил. Когда я попытался загадать ему простую загадку, он прислал в ответ боль такой силы, что я неиллюзорно приготовился к буквальному взрыву мозга изнутри. Обошлось.
Но главное — он уставал, уставал даже сильнее меня. Передача видений в мою многострадальную голову сжирало его личную «ману», запас которой был явно ограничен. Её подпитывало Море костей, но оно в последний раз пополнялось даже не сотни, а тысячи лет назад. Тогда, когда рухнула власть безумных жрецов, правящих древней Лангией и паломники забыли дорогу к проклятой гробнице.
Сегодня я буду спать, но завтра дам настоящий бой.