Хельга помогла раскатать плотную ткань вдоль тела в три полосы. И только головой покачала: хватило тютелька в тютельку. Хотя… Наверняка будь это дельфин — ткани бы тоже оказалось точно по тройному размеру. Удобно…
А королева несильно ударила резаком по середине тела — раз, два, три… И — шкура отдельно, требуха отдельно, мясо отдельно, и всё уже на ткани. И отдельно на своём месте остался голый костяк.
На третьей полосе среди требухи отчётливо выделялся человеческий скелет — без кожи, но в маске, перчатках и ластах.
— О, — улыбнулась королева, подойдя поближе: — тебе приз. Кажется, с тобой и вправду стоит иметь дело… Посмотри, что тебе подкинули! — тридцать шесть процентов у плавучести. У тебя же она за полусотню? И теперь рубеж в девять дюжин теряет свою нереальность? Забирай! А вот это я тебе не отдам — указала она на то, что выглядело комком грязи. Её величество не побрезговала взяла указанное в руки белые, подошла с ним к аккуратному фонтану и болтыхнула его туда. И тут до Хельги дошло. И она ещё до того, как вода вновь стала прозрачной, и королева подняла очищенное на свет солнца, угадала матовый блеск сокровища. Страз. С кулак размером.
— Да, явно более тысячи каратов. По нашим законам, если выше сотни, то подобное может быть только в собственности короны. Я ошиблась, — полюбовавшись драгоценностью, проговорила Вилления: — Ты столкнулась не с молодым изгнанником, а с престарелым выгнанным вожаком, — и вернулась к текущей реальности: — Так, за него тебе казначей заплатит. По нашим расценкам — где-то в пределах трёх-пяти тысяч золотых. Взвесит, скажет точно. И, хочешь, золотом, хочешь — на счет в банке. Дальше, дарю тебе этот
«Значит, точно, — поняла Хельга, — первый раз она мне бросила наживку. А сейчас, убедившись, что я её заглотала, подсекла. И ведь точно — никуда не денусь. Полезу.»
— Да. Только…
— Только?!
— Я хочу знать, что в Селетрие нужно Вам, ваше величество. Мне будет проще. Выдайте мне задание.
«Торговаться всё-таки придётся», — вздохнула женщина. — А во всех справочниках по расам написано, что ксаны-девушки — трогательно-наивны… Сюда бы хоть одного из тех авторов!»
Впрочем, получилось отделаться малой кровью — дворцом её дяди, Атродиосса — будь проклято его имя. Тот восемнадцать лет тому назад, по смерти своего старшего брата, начал прокламировать, что баба на троне — плохая примета. И добро бы только болтал… Да и хорошо, что привычно начал с болтовни — она успела подготовиться, и прямо накануне его попытки бунта ударила первой.