— Кто ещё так может? — тогда спросила она.
— Не знаю. Но теперь ты знаешь, что такие есть. Умному достаточно, — и улыбнулась сухенькими губками: — Ты всегда была такой — не поглупела ж?
— Не знаю, — улыбнулась и девушка. И не удержавшись, пошевелила плечами так, чтобы дрогнуло ткань на декольте. — А как мне до него дозваться? До напарника?
— Шалунья! — рассмеялась жрица. — То-то тебя Гнотус балует. Захочешь — докричишься. Нехитрое это дело. А теперь иди — вон, за тем поворотом тебя ждут.
Ну, что ж, раз шалить, значит, шалить — Хельга перехватила морщинистую ладошку и поцеловала в самую серёдку:
— Спасибо!
И отбегая, ещё несколько секунд слышала сухенькие смешочки, но, когда оглянулась, никого уже не было видно — только бурое переплетение корней образующих нескладную скульптуру.
Она отвернулась — опять достала алебарду, провела по костяному древку, обкрученном паутинным шёлком. Теперь рука по нитям не проскальзывала, а острые выступы кости ладонь не раздражали.
«Как по тёплому дереву, — подумала она и опять мысленно почти выкрикнула: — Спасибо!»
Но старческого квохтанья больше не услышала.
За “тем поворотом” было ещё одна невысокая ниша, в которой укрылась статуэтка присевшего на пень мужичка, вспомнившего что-то неприличное и расплывшегося в блаженной — от уха до уха — ехидной усмешке.
— Давно не виделись! — поприветствовала она его и чуть щёлкнула по длинному носу. — Соскучилась. И спасибо тебе! За всё, всё, всё! И давай посмеёмся над ними. Надо всеми! Давай, а?
Ничего в ответ она не услышала, но, когда опустила глаза, её золотой с невысокого постамента уже исчез, а когда подняла их, то показалось, что щелочки прищуренных глаз стали ещё уже, а губы раздвинулись ещё длинней.
Святилище Моры, как обычно, было в другом конце здания. И ей по итогу вдруг показалось, что Гнотус уже начал посмеиваться, причём — начал с неё.
Служительницы — две старые мымры — передали ей награду за квест закрытия портала сынов скорпиона — ножны. Просто ножны от кинжала. В названии — больше вопросительных знаков, чем информации: