— Ну, хоть зайти ума хватило.

— И заканчивай с вязанием. Раздражает!

— Да она уже такого навязала! — махнула рукой другая.

— Вот и я говорю — делом бы занялась!

Хельга только успевала переводить взгляд от одной на другую.

— Утомила ты нас. Иди теперь.

— Богиню возблагодарила? Награду тебе вручили? Благословение получила — и ступай себе. Не докучай.

— Нет, — еле сумела встрять Хельга.

— Что — нет? — вскинулись бабки

— Благословения ещё не получила. А мне теперь — срочно!

— Ты её что — не благословила? — уставилась одна на другую.

— Да заболтала она меня своими “ножнами”! А ты?

И они разом перевели взгляд она ксану и…

— Да минует тебя взор госпожи нашей! — обвела ладонью её фигуру одна.

— Да не будут надоедливы ее слуги! — сделала то же вторая.

И хором отмахнулись:

— Иди себе, теперь. Иди!

Хельга поклонилась и ушла.

«Однако, — подумала она, — за сто сорок четыре года служительницы Моры стали многословнее…»

Но потом, пока шла через площадь в таверну, никак не могла выкинуть из головы два слова из их речений: «две другие». Почему старуха не сказала “обе”?