— О, даже «Нездешняя лоза»! И вправду, подготовился.
— А что с вином? — сбила она меня с настроения.
— Очень редкое. Один небольшой виноградник… Кошмарно дорогое.
— Неужто принцессе не по средствам было? На «Тёркское» — хватало.
Она покачала головой:
— Это не пиво. И не просто вино. Его подают на медовый месяц. Необязательно после свадьбы. Ещё после долгой разлуки, к примеру. Когда уверены, что жена тоже соскучилась.
«— Восемнадцать плюс? — чуть хмыкнула моя рыжеволосая.
А моя зеленокожая облизнула губы:
— Хоть теперь попробую, — кивнула мне на бутылку и сдвинула бокалы друг к другу. Один не устоял, покачнулся, но женщина перехватила, не дав ему упасть, он только чуть соприкоснулся со вьорым — раздался звон, и она опять качнула головой: — Ну конечно, под такое вино — только хрусталь. И, смотри, какой необычный — словно подсвеченный зеленью. Наливай.
Разлил.
— Не наврали, — чуть раздвинулись губы Тарры.
Уж не знаю, чему она улыбалась, но вино… Нынешнее
А уж вкус!
А уж послевкусие, то есть его воздействие… Словно наяву брызнул сок из раздавленной ладонью ягоды… Потом вспоминал, но так и не поймал момента, когда с неё слетели бретельки платья. Ведь вроде бы, только что пил терпкий напиток, а в следующее мгновение уже груди раскрылись — будто в два неразрывных такта вызрели нездешние виноградные гроздья, и мои ладони уже вдавливали уступчивую их сладость. И тоже —“нездешняя лоза”! — шокирующее сочетание светло-зеленоватого фона и тёмно-багровой сути — покорной мягкости телесного взхолмия и упрямой твёрдости сосков.
— Ещё… — запинаясь, словно еле вспоминая слова полузабытого языка, выговорила орчанка. — Ещё… — обе её руки обхватили мою голову и вжали в свою грудь: — Ещ-щё!
Зато у меня освободилась рука, и по спине… Можно бы назвать её спортивной, но что ловить тем спортсменкам в сравнении с мечницей?!.. Вниз по спине до начала крутого выгиба задницы. Люблю у женщин этот кусок тела, где ладонь чувствует и спину, и правую и левую ягодицы, и резной треугольник впадины между ними. Опять чуть поднял ладонь по позвоночнику и снова, вдавливая пальцы в кожу, провёл по ней рукой. И остановился, решая, какой половине отдать предпочтение…
— Ещё! — голос орчанки осип, и это слово она почти прошипела. И тут же следом её ноги начали раздвигаться. Шире… Шире… — Ещё!
Значит, не левая и ни правая, а посередине. Стараясь забраться между. Нет, чтоб получилось — она на шпагат сесть бы должна! Что ж, я, молча — говорить никакого воздуха не хватало! — оторвал другую руку от соска, перенёс её на плечо и надавил на него.