Я зубами заскрипел, но пришлось выйти — сбежал вниз и первой же встреченной официантке, по случаю тоже эльфийке, заорал:

— Цветы! Вино! И через час ужин в номер!

В «Светоче» меня знали уже все — она тут же развернулась и уже на бегу крикнула:

— Шесть секунд!

*************************************************

***************************************************

Наврала, конечно — появилась через полторы минуты. Но хоть не забыла к вину бокалы, конфеты и диковинные бутерброды, а к цветам — вазу. (Вино не шампанское, не игристое то есть — время игр у нас прошло — «Нездешняя лоза», что бы оно ни значило.)

Но за эти девяносто секунд морок чуть рассеялся, и я распланировал последующие свои действия. На кухне у меня горячая вода была… Неужели придётся требовать вторую ванну? Возможно ли это? Возможно ли это с моим уровнем? Например, у Тарры и одной-то не было — только душ. И попросил своих девчонок, чтобы подготовили одежду… Ну да — мало её у меня — завтра же пройдусь по лавкам, а пока из того, что есть!

Первое, что сделал, вернувшись — все занавески прочь и распахнул окна. За ними была уже ночь и звёздами цвело небо, А как сразу запахло степью! Даже что-то похожее на растревоженную полынь пробивалось. И в тон к её ароматам наперебой голосили сверчки, и добавляло настроения тонкое, томительное треньканье недалёкой птицы.

Но некогда! — я, раздеваясь по дороге, рванул на кухню. А когда вернулся, в комнате безжизненных тонов застоявшегося воздуха уже и следов не осталось. Огляделся — чисто, аккуратно, о праздничности усердно намекал вольно распавшийся в просторной вазе букет цветов, а их запах — похожий на земные жасмины — избавлял сцену от всякого налёта пуританства. Надо будет той эльфийке благодарность выразить. В денежной форме.

— О, — послышался низкий голос орчанки, — где ты за пару минут умудрился найти цветущие олодолейзы? Осень же скоро… Вон, слышишь, — махнула она в сторону окна, — короток уже поёт…

Я повернулся. Она была хороша. Сегодня главным элементом её одеяния было бесстыдное декольте. И дело не в его обширности и глубине. Что я на пляжах на минимализм лифчиков не нагляделся? — на два тряпочных треугольчика, не всегда даже полностью прикрывавших соски… Но тут… Может, всё дело в коже? У земных женщин на груди она словно тающая, её и кожей-то назвать неловко, а у неё… Оркская, зеленоватая, плотная — я скосил глаза — ну да, по фактуре, как на предплечье, а ещё вдруг покрывшаяся гусиными мурашками.

— Ты меня… смущаешь, — сказала с запинкой она.

А я понял, она первоначально хотела сказать: «ты меня пугаешь». Ещё и это ударило в голову, я шагнул к ней, но она опустила глаза, увидела вино и повторилась: