— Спрашивала, понадобиться ли что ещё, — и хмыкнула: — Может, она в третью набивалась?

Уже после, когда за окном уже начало светлеть небо, Тарра спросила:

— Ты меня простил?

Сил отрицать что-либо не было, думать о чём-либо не было, но вдруг проклюнулся голосок настырной училки:

«— Господин, спросите, за что!

Сопротивляться, спорить тоже уже не было ни сил, ни желания. Я спросил:

— За что?

— Я никогда никому не доверялась — только сама. Чего не добьюсь — не предложит никто. А теперь с тобою всё так необычно… Ты, мужчина, в бою идёшь за моей спиной, так бывало и раньше, но это ты меня спас! Орки — даже мальчишка Креттег! — сильнее тебя, но это ты победил их! Ты победил их, но они согласились прийти к тебе — подчиняться тебе, плоско… тебе, человеку! — она перевела дыхание. — Помнишь твой мне приказ вбить в рефлексы, что ты — неприкасаем? Вбила. Что тебе… Что в тебя надо верить, вобью тоже, — её рука пригладила мне грудь — нет, она не пыталась успокоить меня, это движение успокаивало её саму. И судя по дальнейшему тону голоса — успешно: — Думаешь, триккты будут ждать нас в обеденном зале?

— Да. Вот, за обедом и поговорим.

Она улыбнулась:

— За совместной едой, купленной тобою?! До чего же ты хитрый торговец! Думаешь, у них не хватит ума заказать своё?

— Посмотрим.

— А что потребуется от меня? Может, мне уйти? Женщина при мужском разговоре? Женщина при торговле о ней…

— Нет. Останься. И будь принцессой.

— Не люблю.

— Знаю. Я люблю.

— Знаю. Буду.

Глава 22. Торг

Глава 22. Торг