«— И я хозяин. Классная штука!

— Надо же…

Я обернулся, глазки у девчонки распахнулись, бровки взлетели, губки раскрылись:

— А ты ещё любопытней, чем я думала! Иди, ещё встретимся.

— Погоди…

«— Господин! Хозяин! — в один голос внезапно запаниковали обе коррелятки.

А таких случаях спорить с ними — подтверждено! — не следует.

И моему Восприятию только по остатку боковым, почти уже задним, зрением удалось зацепиться, как с девчонки слетела насмешливость, и она тяжело вздохнула… Но тут коррелятки почти всеми своими четырьмя ручками отвернули от неё мою голову.

Пока шёл к Гнотусу, спросил: что всё это было?

«— Господин, в здешнем языке есть загадка-поговорка: что бывает, когда Анатаити перестаёт смеяться? Типа вашей о горестной судьбе того, кто смеётся предпоследним. Мы еле успели уйти, а то б могли и узнать.

Что-то не нравится мне это. Ладно, а что с игрушкой?

«— Активируете, и появляется Ваш двойник. Минута в сутки. Напрямую Вы им управлять не можете. Но он действует так, как действовали бы Вы. Двойник. Только абсолютно … м-м-м… пацифичен — ни нанести физический урон, ни накладывать боевой каст не в силах. Поднять чашку чая, например, способен, а выплеснуть из неё кипяток в лицо врага — нет. Что с ним, Вы не видите, не слышите и потом, при новом появлении, от него не узнаете — не разведчик тоже. Создан, чтоб подшутить. Только.

Ну, чего ещё ждать от богини проказ?

К Гнотусу после всего этого я подходил настороженно, но — никак и ничего. У него даже своей кельи не имелось — так, закуток, где сидел и гнусно улыбался вырезанный из дерева длинноносый худой оборванец. Положил перед ним монету — она слабо звякнула и пропала.

Да уж, в натуре он более пафосен. Пожал плечами и пошёл к Море.

— Явился! — “поприветствовала” меня старуха, сидевшая на скамейке у деревянной скульптуры ещё одной старухи. Но если деревянная была вся из себя аккуратненькая, гладенькая, то живая отчётливо напоминала нашу бабу Ягу. — Ну и разит от тебя!