Первый лежал в беспамятстве, вместо кистей рук были какие-то трёхпалые культяпки, все три пальца были очень широкими и на вид неимоверно сильными. Лицо как следует рассмотреть не получалось из-за обильно залившей его голову крови. Похоже, Пелит уже успел позаботиться о пленных, так как раны уже были закрыты запёкшейся кровью.

Второй же пленный был в сознании и затравленно озирался, уродства его были не столь существенны, но наиболее заметны. На его лице начисто отсутствовали уши и нос, вместо ушей — маленькие дырочки, а нос представлял собой неряшливую складку кожи; возможно, не хватало ещё каких-то частей тела, но навскидку этого не было видно.

На удивление, безносый был почти не ранен, если не считать небольшой царапины на левом плече.

— Я звал тебя. Сейчас жрец закончит с ранеными и подойдёт. Вместе допросим этого красавца — по-гречески обратился ко мне Марк Туллий. Заметил, что я немного скособочен. — Ну и тебя полечит, конечно.

— Раненых ещё много?

— Царапины практически у всех есть, ну и один помер в самом начале; я думаю, ты видел, как Александра насквозь пробило стрелой.

И, поняв, что я по именам могу и не знать всех наших воинов, пояснил:

— Это твой шрамированный знакомец.

Ещё минут через десять с другой стороны укрепления подошёл покрытый брызгами крови уставший Пелит.

— На всех наших храбрых воинов маны моей не хватило, но раны их хоть ещё до конца не излечены, но не опасны, — сообщил он, перебравшись через баррикаду.

— Сейчас пока допросим этого урода. Что-то да восстановится, — сказав это, легат пнул безухого. — Ты меня понимаешь? — на системном языке спросил Марк Туллий у съёжившегося пленника.

Но тот лишь что-то неразборчиво пробормотал, всё время мотая головой.

Человек. Вне Системы.

— И как с ним разговаривать? — вопросил я, — Он же ничего не понимает.

— Можно повторить тот трюк, что мы проделали с зеленомордым, — предложил легат. — Хотя этот красавец по крайней мере в сознании, а как заставить принять поединок этого спящего краба, я не представляю. — И очередной пинок, в этот раз по трёхпалому.

— Можно, конечно… Но нет уверенности, что навыком будет именно язык, а не, скажем, например, искусство по приготовлению крысы, — возразил Пелит. — Да и прав ты: даже при знании языка допрашивать будет некого. Когда я залечивал голову этому несчастному, при желании мог до его мозга дотронуться, так что, подозреваю, он нам уже ничего не расскажет, — пояснил жрец свои слова.

— Десяток пленных обработать — и что-нибудь да получим. — предложил Марк Тулий.