– Это моэры, – сказала Шая. – Повелительницы судеб. Вот эта – прядет нить жизни. Следующая дает выбор, а последняя управляет неизбежностью рока и смертью.

– Пошли сразу к последней, – предложил я, проникнувшись фатализмом момента.

Я не видел, но чувствовал, что совсем близко в темноте за нашими спинами стоят уже десятки неназываемых тварей. Когда мы проходили мимо второй статуи, внезапно раздалось хлопанье крыльев, и из темноты опустился ворон, о котором я за всеми последними злоключениями забыл. Птица уселась на небольшой выступ на постаменте статуи.

– Подожди-ка, Эл.

Шая покопалась в своей сумочке, что-то пошептала в ладошки, и над нами поднялся слабый огонек. Позади послышалось недовольное ворчание многих существ.

Я вгляделся в сплошную вязь письмен покрытых инеем в том месте, где сидел невозмутимый ворон. А не такую уж и сплошную. В одном месте текста не хватало, словно неведомый каменотес зубилом сбил участок надписи. Должен же быть ключ, не загоняет система игрока в безвыходную ситуацию. Я хлопнул себя по лбу и извлек записку из библиотеки. Еще тогда в первый раз, помню, удивился странной неровной форме пергамента, на котором она была написана. И форма эта точно совпадала с недостающим участком текста. А что дальше-то делать? Я перевернул записку, смачно плюнул на ее обратную сторону, приподнялся на цыпочки и шлепнул по камню. Слюна мгновенно схватилась морозом, и листок лег, как влитой.

– Вот это по-нашему, – довольно сказал я.

А затем буквы чуть заметно вспыхнули, и перед нами в воздухе возникла арка портала.

– Могли бы спецэффектов добавить. Пошли, – проворчал я, беря Шаю за руку и шагая в арку.

Даже сейчас в густых сумерках Деркан был великолепен. За протянувшейся перед нами городской стеной возвышались башни и постройки. То ли город не затронуло древней войной, то ли неведомые каменьщики отстроили его заново, но он не являл собой древние руины. В распахнутых городских воротах мелькнул огонек, за ним еще один, и еще. Навстречу нам вышла небольшая процессия. Возглавлял ее с фонарем в руке статный мужчина с роскошными бакенбардами и брылями, как у бассета. Когда-то богатая, а теперь изрядно поношенная, хотя и вычищенная ливрея выдавала в нем важного слугу.

– Ваше высочество, – учтиво поклонился он, – добро пожаловать в Деркан.

Я приосанился и важно ответил:

– Спасибо, любезный, но, право, вы несколько преувеличили мой титул.

И тут вперед из-за моей спины шагнула Шая.

– Здравствуй, Бруно. Вот я и дома, – сказала она, улыбаясь.

Вся встречающая процессия отвесила девочке поклон.