Жжение в груди, зуд, словно от низковольтного электрического тока, распространяющийся из центра груди по всему остальному телу, чувство, что тебя буквально распирает, разрывает на части, надувает, как тот шарик, который ещё мгновение, и лопнет. Непереносимое желание немедленно сбросить то, что распирает, хоть куда-нибудь. Не важно как и куда. Да ещё и жжение нарастает, а зуд постепенно переплавляется в настоящую боль, словно кто-то невидимый, на невидимом реостате повышает сразу и напряжение, и силу тока, что через меня пропущен.

Описывать это долго, происходило быстро. Хотя, опять же, не могу сказать, сколько оно заняло по времени внешнему, объективному — секунду? Две? Три? Час? Нет, ну час — это вряд ли. Ведь, когда я в себя-таки пришёл, ну как пришёл — смог хоть сколько-то связно мыслить, «подсветка» всё ещё висела на мне, а значит, больше десяти минут точно пройти не могло.

Кажется, я орал. По крайней мере, какое-то время после сильно саднило горло. Возможно, сильно дёргался в конвульсиях и драл ногтями грудь, потому что доспех на груди был сильно расцарапан, а часть наваренных пластин оторвана. И я их потом не нашёл.

Но главное — дракон, меня преследовавший, не двигался. Он был мёртв, а я обнимал лобовую кость его черепа. Пробитую. Взасос «целуя» эту самую пробоину, которая, если судить по форме и размеру, скорее всего, была оставлена моей правой рукой. Кулаком.

И дракон, то, что от него осталось, был, в плане энергии, «сух», как колодец в Сахаре.

Однако, «подсветка» на мне всё ещё висела, а два оставшихся дракона были живы и стремительно приближались ко мне. И «резерв» опять приближался к критическому максимуму.

А ещё, почему-то скелет мёртвого дракона был вмурован в камень, хотя я совершенно точно помнил, что двигались мы с ним внутри аномально широкого водного горизонта, в котором такого камня вообще быть не могло. Ну не встречаются базальты в известняках!

Да и именно, что вмурован и, даже, частично раздавлен этим камнем. Часть костей треснула, часть вовсе была переломана, словно этот камень образовался резко, внезапно для дракона, который не успел отпрыгнуть или отползти в сторону, из-под удара. На ум как-то само собой приходило то, как Белмаут в Даже давил потолком крыс. Но ведь то — Белмаут! Он патентованный Маг Земи. Я же — Маг Смерти. Как?..

Вопрос, к сожалению, был, как безответным, так ещё и несвоевременным, ибо драконы были уже в непосредственной близости, да ещё и сверху продолжала медленно, но уверенно и верно, прокапываться остальная, пусть и менее высокоранговая, но значительно более многочисленная.