Выбор был простой: бежать или выходить. Бежать — значит показать, что я враг. Что прячусь, боюсь, веду себя подозрительно.

Выходить — рискованно, но даёт шанс на мирный контакт.

Я встал во весь рост, поднял руки ладонями вперёд.

— Эй! — крикнул я. — Я не враг! Просто путник!

Реакция была мгновенной.

Лучник вскинул лук, стрела легла на тетиву за долю секунды. Копейщики выставили оружие, разошлись по сторонам. Лидер выхватил топор, шагнул вперёд. Только старик не двигался — стоял и смотрел.

— Стой, где стоишь! — рявкнул здоровяк. — Руки держи на виду!

Язык. Я понимал его язык. Совсем не русский, даже не похож, что логично, но при этом все слова понятны. Интересно, почему с гоблинами так не работало?

— Стою! — крикнул в ответ. — Руки на виду!

Лидер приблизился, не опуская топора. Глаза прищурены, изучает меня. Взгляд задержался на моей одежде — остатках земной футболки и джинсов, которые очень гармонично дополнялись типа-доспехом из шкур. На ожерелье из клыков. На ноже гоблинском за поясом.

— Кто такой? Откуда?

— Путник. Издалека. Заблудился в лесу.

— Заблудился? — он хмыкнул недобро. — Значит, охотник? Авантюрист? Беглый?

— Охотник, можно и так сказать.

Старик что-то прошептал, и лидер кивнул.

— Шаман говорит, на тебе кровь гоблинов. Много крови. Ты убивал зелёных?

— Да. Но они напали первыми.

Лидер переглянулся с остальными. Что-то изменилось в их позах — не расслабились, но… стали менее агрессивными? Более веселыми? Да, похоже фраза про «напали первыми» их рассмешила.

— Сколько?

— Не скажу точно, штук пять. Может, больше.

Тишина. Лучник опустил лук, уставился на меня с каким-то новым выражением. Копейщики переглянулись.

— Один?

— Один.

— Врёшь.

— Нет.

Лидер смотрел на меня долго, оценивающе. Потом медленно опустил топор.

— Я Торвин. Охотник за головами из Чернореченска. Мы ищем гоблинье племя, которое разоряет окрестные деревни. Если ты говоришь правду — ты нам полезен. Если врёшь…

— Не вру.

— Докажи.

Я показал гоблинский нож. Потом достал из сумки горсть медных монет — трофеи с убитых.

— Достаточно?

Торвин усмехнулся. Не добродушно — хищно.

— Монеты зелёных. Их чеканят только в главном логове. Значит, ты был там?

— Был. Видел.

— Покажешь дорогу?

И вот тут у меня внутри что-то ёкнуло. Не знаю, что именно. Интуиция? Охотничий инстинкт? Или просто здравый смысл, который наконец проснулся?

— Что я получу взамен?

Торвин моргнул. Видимо, не ожидал такого вопроса.

— Жизнь, — сказал он просто. — Мы тебя не убьём.

— Это угроза?

— Это факт. Ты один, нас пятеро. У нас маг, оружие, опыт. У тебя — нож и лук, который ты не успеешь натянуть. Математика простая.

Я почувствовал, как внутри нарастает знакомое ощущение. Холодное, расчётливое. То самое, которое появлялось перед каждой дракой. Которого так не хватало мне в прошлой жизни.

— Гоблины тоже так думали. Может, математика не такая простая наука, как кажется?

Торвин нахмурился. Копейщики переглянулись.

— Дерзкий, — процедил лидер. — Не люблю дерзких.

— Не люблю, когда мне угрожают.

Пауза. Напряжение сгустилось, как перед грозой.

— Ладно, — Торвин криво усмехнулся. — Допустим, ты такой крутой, каким себя считаешь. Тогда предложение другое. Идёшь с нами, показываешь логово, помогаешь в бою. Потом получаешь долю добычи. Честный найм.

Звучало… разумно? Но что-то мне не нравилось. Взгляды копейщиков. Ухмылка лучника. Мёртвые глаза старика-шамана.

— Какую долю?

— Десятую.

— Пятую.

Торвин прищурился. Потом кивнул.

— Пятую. По рукам.

Инстинкты — и охотничий, и самосохранения, вкупе с банальной логикой — хором утверждали, что собеседник не врёт даже, а откровенно пиздит. И жить мне ровно до того момента, когда мы таки дойдём до логова.

Да похер, как-нибудь выкручусь.

Мы пожали руки. Его ладонь была жёсткой, мозолистой, сильной. Рукопожатие было крепким — чуть сильнее, чем нужно. Проверка.

Я сжал в ответ. Не слабее.

Что-то мелькнуло в его глазах. Удивление? Уважение? Раздражение?

— Как тебя звать-то, путник?

Хороший вопрос. Очень хороший. Я всё ещё не помнил своего имени — система показывала «???» в профиле. Но назваться как-то надо было.

— Охотник, — сказал я. — Просто охотник.

— Скромно. Ну, ладно, охотник. Веди.

Мы шли весь день.

Я вёл группу обходными тропами — теми, которые изучил за недели в лесу. Показывал, где безопасно, где опасно, где можно найти воду, где лучше не соваться. Они удивлялись. Молча, но я видел — удивлялись. Тому, как я двигаюсь. Как читаю следы. Как замечаю опасность до того, как она становится очевидной. А вот разговор так и не завязался, на все вопросы либо отмалчивались, либо отвечали максимально кратко и обтекаемо. Из полезного узнал только, что находимся мы в Диких Землях, людей здесь мало, а леса чем дальше на восток, тем глуше.

К вечеру мы остановились на ночлег. Разбили лагерь на небольшой поляне, развели костёр. Торвин выставил караул — сначала лучник, потом один из копейщиков.

Меня не включили в график. Я и не настаивал.

— Отдыхай, — бросил Торвин. — Завтра тяжёлый день.

Я кивнул, устроился у дерева, завернувшись в накидку. Но не спал. Охотничий инстинкт не давал расслабиться — что-то было не так.

Что-то в их поведении. В переглядываниях. В шёпоте, который они думали, что я не слышу.

Я лежал, обдумывая варианты.

Вариант первый: сбежать ночью. Тихо уйти, пока все спят. Проблема — лучник на карауле. И шаман с его магией. Хрен знает, что он может учуять, и насколько далеко.

Вариант второй: напасть первым. Убить караульного, потом остальных во сне. Проблема — их пятеро, и даже спящие они опасны. Одна ошибка — и я труп.

Вариант третий: увести их в ловушку. Довести до какого-нибудь опасного места, устроить им сюрприз.

Третий вариант нравился больше всего.

Я знал этот лес. Знал, где живут твари похуже гоблинов. Знал, где можно устроить засаду, откуда нет выхода.

Они хотели использовать меня как инструмент? Что ж. Посмотрим, кто тут инструмент.

Утром мы продолжили путь.

Я вёл их — но уже не к гоблинскому логову. Нет. Туда, где две недели назад я видел следы чего-то огромного. Туда, где сломанные деревья и кости размером с моё бедро.

Торвин ничего не подозревал. Шёл рядом, болтал о том, как они будут делить добычу. Сколько добычи в гоблинском логове, сколько рабов для продажи. Вопрос самок, кстати, не поднимался.

— Скоро, — сказал я, когда мы приблизились к опасной зоне. — За этим холмом.

Торвин кивнул, жестом приказал группе рассредоточиться. Лучник взял лук наизготовку, копейщики выставили оружие. Шаман начал бормотать что-то — видимо, готовил заклинание.

Я шёл первым, ориентируясь на навык. Только, в отличие от обычного, адекватного использования, шёл туда, куда идти не стоило. И пришёл.

— Что там? — спросил Торвин, поднимаясь следом.

— Смотри сам.

Внизу, в ложбине, лежала туша. Огромная, размером с автобус. Чешуйчатая, шестиногая, с головой как у крокодила.

Мёртвая.

— Виверна, — выдохнул лучник. — Дохлая виверна.

— Кто её убил? — Торвин побледнел.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но что бы это ни было — оно где-то рядом.

И в этот момент охотничий инстинкт, и так крайне неспокойный, просто взвыл.

Что-то приближалось. Быстро. Очень быстро.

— Бежим! — заорал я и рванул в сторону.

Они не успели среагировать.

Из зарослей выломилось ЭТО.

Я не знал, как оно называется. Идентификация не работала — слишком далеко, слишком быстро… и, скорее всего, слишком высокий уровень. Но я видел: четыре метра в холке, шерсть как металлические иглы, пасть размером с дверной проём.

Оно врезалось в группу как локомотив в стадо овец.

Первым полетел один из копейщиков — просто снесло, как кеглю. Он даже крикнуть не успел. Второго подхватило пастью, тряхнуло — хруст костей, брызги крови, всё.

Торвин орал команды, махал топором. Лучник пустил стрелу — она отскочила от шерсти-игл. Шаман что-то выкрикнул, от его посоха полетела молния…

…и ударила тварь прямо в морду.