И теперь Гюнтер брел по городу, тер гудящий лоб и со смесью недоумения и неодобрения думал: во что же он втравил такое количество пацанов? Половина второго… Через час надо быть на исходной. И в должной форме, готовым к делу жизни. Но он упрямо бредет к центральной площади, потому что надо понять в точности: что именно лежало на складе и ожидало своего часа, напечатанное заранее? Нет сомнений, раздавать или продавать станут именно в центре, в людном месте.

День выдался мутный, серый, без проблесков солнечной улыбки. Облака тянулись с запада, от моря, организованно, эшелонами. Самые нижние порой цеплялись за шпили университета или ратуши и роняли несколько капель влаги. Люди были под стать погоде: хмурые, с поднятыми воротниками и строго сжатыми губами. Никто не желал оглядываться по сторонам и нечаянно вмешиваться в то, что вместе с облаками наползало на город. Даже без дара магии оно ощущалось. А может, как раз при наличии магии? Голем остановился и огляделся внимательнее. Общий пси-фон смотрится искаженным, словно радость стерли влажной тряпкой облаков. В таком городе, настороженном, больном, испуганном и обреченном, трудно работать поисковикам высокого класса, владеющим седьмым чувством. Настроение Дорфурта будет угнетать их вдвое сильнее, сгружая на плечи магов все беды обывателей.

– Никто не обещал, что будет просто, – буркнул Гюнтер, упрямо отложил ворот и пошел дальше.

На углу улицы, перед самым выходом на площадь, у толстого фонарного столба, стоял знакомый двенадцатилетний погромщик, имя которого Гюнтер так и не успел выяснить. Вид у пацана был серьезный, он держал большую кружку и время от времени ею встряхивал.

– Для Вилли! – почти угрожающим тоном сообщал он каждому, кто проходил мимо.

Тем, кто останавливался и бросал в кружку хоть какую-то монету, доставался кожаный клок с выжженным гербом города или иной ничтожный пустяк, возмещающий в какой-то мере их любезность. Гюнтер тоже бросил монетку, спросил, как идут дела. Выслушал рассказ и получил листок, сложенный вчетверо, – отчет Вальтера, состоящий из трех имен и контрольного времени. По всему получалось, сам Вальтер или его посыльный проходили по улице минут десять назад. Значит, все соответствует плану.

– Срочный выпуск! Покупайте «Факел Дорфурта»! – закричал, надсаживая горло, паренек лет пятнадцати, бухая коваными подошвами ботинок и размахивая газетным листком. – Наследник Норбургов убит в Шартре! Срочные новости! Всего один талер!

– Он бы еще больше попросил, – удивился Гюнтер.

– Наш человек, – гордо сообщил сборщик пожертвований. – Эти, с завода, велели раздавать даром. Но мы всех разносчиков спровадили. Тоже мне, нашел, где щедрость проявить. Инвалидную коляску и десять талеров ему не жаль. Предатель.