— Ты... ты Бэсс?

— У меня много имён, — отвел призрак. Ее голос был глубоким и хриплым, но все же совершенно женским. — Я — Лила. Я — Ита и Ли-ли. Я — Лигейя. Я — Лилит.

Изобель сглотнула, во рту вдруг пересохло. Шизофрения? Она думала вековое и неизменно популярное “Ты хорошая ведьма или плохая? ” могло бы быть идеальным следующим вопросом, но она решила не задавать его. Бэсс, или леди Лилит, или как бы там она не называлась, точно не оценит шутку. И, несмотря на белые одеяния, она не производила на Изобель впечатление хорошей ведьмы.

— Лигейя, — пробормотала Изобель.

Она прижала черный блокнот ближе к себе, и ее разум вспомнил текст песни, которую она слышала в магазине мороженого, ту, которую Ворен включил, пока они убирали.

— Но она всего лишь персонаж из истории.

Женщина подняла руку, чтобы дотронуться до нее. Движение было внезапным и неестественным, и Изобель пришлось побороть в себе желание сделать шаг назад.

— Разве мы все не персонажи? — спросила она.

С каждым предупредительным сигналом в ее голове, Изобель наблюдала, как рукав спустился, открывая руку женщины. Ее раскрытая ладонь была более белой, чем ткань ее платья, ее кожа, столь же безупречная как мрамор.

Разве Рейнольдс не предупреждал ее “остерегаться белого”? Вспоминая эти слова, Изобель чувствовала, что ее челюсть напряглась. Если бы она когда-либо увидела его снова, она бы поблагодарила его за предоставленные подробные советы.

Взгляд Изобель прошелся от фигуры женщины к ее протянутой руке. Молчаливый жест означал обмен или передачу, и Изобель прижала блокнот Ворена еще крепче к себе.

Зачем она хотела его?

Женщина шагнула к ней, шлейф ее платья тащился по полу. На сей раз Изобель не спорила со своими инстинктами. Она отступила, натыкаясь на стол позади нее. Она опустила одну руку и, держа в другой черный блокнот Ворена, попыталась восстановить равновесие.

— Ты сама, Изобель, — продолжала женщина, — можешь быть ничем иным, как тенью, мечтой кого-то, кто и сам является мечтой кого-то еще.

— Я не думаю, что это имеет значение, — сказала Изобель, только потому, что это была первая вещь, которая пришла ей в голову. Если бы она могла отвлечь ее болтовней, возможно, она смогла бы добраться до лестницы, к двери.

Но и тогда она еще не могла уйти. Где была эта связь между мирами, которую советовал найти Рейнольдс?

Разве это не единственная причина, по которой она была здесь, в первую очередь? Почему она до сих пор не нашла ее? Разве Рейнольдс не сказал, что она узнает это, когда увидит? И даже если она действительно найдет ее, как, черт возьми, она должна была уничтожить это?