– На каком основании вы предъявляете подобные обвинения? – вмешался Марко. – И с каких это пор столичные дознаватели вмешиваются в дела герцогства?

Форнезе побледнел, в серых глазах застыло холодное бешенство. Еще пара минут – и друг сорвется.

– С тех самых, как эти дела перестают быть делами герцогства. К нам обратилась мать убитого и попросила провести расследование.

– А почему же она не обратилась к герцогу? – не унимался Марко, а Абьери смотрел на Монтено и просчитывал варианты. Если Бьянка обвинила в смерти сына именно его, то дознаватели с радостью ухватятся за этот предлог, чтобы перенести суд в столицу.

– Несчастная женщина не верит в беспристрастность ньора Абьери, – с издевкой, которую даже не пытался скрыть, ответил Монтено.

– И что, одного слова выжившей из ума старухи достаточно для обвинения? – спросил Марко.

– Нет. Но ее подозрения нашли свое подтверждение. Маги, участвовавшие в расследовании, сумели обнаружить, что убило слугу, – с непонятным намеком изрек Монтено.

– И что же? – жестом остановив вскинувшегося друга, спокойно спросил Абьери.

Он хотел понять, к чему клонит Монтено.

– Темная магия. Ваша темная магия, ньор герцог.

Что за глупости? Да он и пальцем Джунио не трогал.

– Вы бредите? Весь вечер я был внизу, это могут подтвердить все мои гости.

– Не все, ньор герцог. Есть свидетели, утверждающие, что видели вас с некоей особой на руках. И поднимались вы наверх как раз незадолго до совершения убийства.

Абьери замер, а Монтено продолжил:

– У нас достаточно доказательств вашей вины. Вот бумаги, подписанные императором. Завтра вы должны предстать перед судом, о чем извещены сегодня, двадцатого числа седьмого месяца при свидетелях.

Трое дознавателей подняли правую руку вверх, подтверждая услышанное.

– Я не убивал своего слугу и не имею никакого отношения к его смерти, – твердо сказал Абьери.

– Доказать это – дело вашего представителя, – напыщенно заявил Монтено. Дознаватель поднялся и одним махом допил оставшееся в кубке вино. – Но на вашем месте я подумал бы о том, чтобы облегчить душу искренним признанием вины.

– Вам никогда не бывать на моем месте, – холодно усмехнулся Абьери и протянул руку, чтобы забрать бумаги.

– Пути Господни неисповедимы, – вернул усмешку Монтено, и что-то в его тоне заставило Алессандро задуматься.