– Постойте. Гумер, так это ты убил Джунио? – нахмурился Абьери.

Нет, он знал, что пес недолюбливает слугу, но чтобы убить…

– И правильно сделал, – махнул крылом Бруно. – Этот гаденыш собирался нашу Алессию какому-то типу отдать.

– Подробности, – приказал Абьери.

– Да какие там подробности? Гумер говорит, околачивался тут один у дворца, за Лесенькой следил, ну а та же все время под охраной была, хоть и не догадывалась об этом. Вот он и выжидал. А потом на Джунио наткнулся, разговорились, то-се, ну, Скала и согласился за тридцать дукатов Алессию из дворца выманить. А тут как раз и случай представился – Джунио увидел, что вы Лесю в спальне оставили, а сами побежали вниз пожар тушить, вот и решил подсуетиться. А Гумер его… того. На запчасти разобрал. И правильно сделал, между прочим.

– Гумер, как выглядел тот человек?

Дог несколько раз гавкнул и зарычал.

– Да он вам сам сейчас покажет, – спикировав на голову пса, заявил Бруно.

Абьери посмотрел на Форнезе и увидел в глазах друга отражение собственных мыслей. Почему раньше Гумер не пытался с ним общаться?

А пес тем временем замер, уставившись на расписанную фресками стену, и спустя пару минут на ней появилось зыбкое изображение. Узкое лицо, горбатый нос, горящие темные глаза, длинные неопрятные патлы. Ну и красавчик…

– Интересно, куда он делся? – задумчиво спросил Марко, но тут же перебил сам себя: – Сандро, это все подождет, нам бы сейчас решить, что делать с обвинением. У вас с Гумером одинаковая тьма, мы не сможем опровергнуть доказательства магов. Еще и пожар этот. Если свяжут все воедино, доказать твою невиновность будет сложно.

Пес зарычал и требовательно уставился на Бруно, но тот только крылом махнул.

– Толку с твоего геройства! – сказал нетопырь. – Никто и слушать не захочет о том, что это ты разорвал Джунио. Им герцог нужен, на него все и повесят.

Алессандро опустился в кресло, в котором до этого сидел Монтено, положил ладони на стол и задумался. Бруно прав. Именно так все и будет. У них с Гумером одинаковая тьма, и это делает его виновным в случившемся. А Монтено, сучий потрох, использует любые способы, чтобы добиться смертного приговора.

– Надо было заткнуть рот старой дуре, – расстроенно пробормотал Форнезе. – Как ты допустил, чтобы она дошла до кардинала?

– Не думал, что это так далеко зайдет.

– Ладно, попробуем все исправить. Есть один вариант, – громко сказал Форнезе, и Абьери расслышал в его голосе странные нотки. Казалось, друг сомневается в том, что собирается сказать, но старается это скрыть.

– Говори.

– Если на суде предстанет герцог Абьери, в котором нет ни рина тьмы, то все доказательства рассыплются, как щепки.