Постепенно речевой поток иссякал, и профессор Каррьер посмотрел на нее с таким выражением лица, словно потерял нить разговора и надеялся, что она поможет ему продолжить.

Мгновение Леа пыталась разобраться в услышанном.

— А как называется это выдающееся произведение? Профессор Каррьер побарабанил двумя пальцами по нижней губе, затем взял книгу и поднял ее так, чтобы она могла увидеть обложку. Мужчина в накидке. Женщина, почти потерявшая сознание в экстазе. Сад в лунном сиянии. Профессор Каррьер читал ей лекцию о любовном романе, о неком «Кусающем в шею»… «Как это уместно», — подумала Леа, и с губ ее сорвалось короткое стаккато истерического хохота.

— Замечательное чтиво, если знать, с какого боку к нему подступиться! У меня есть еще и другие работы этого автора, — произнес профессор тоном гордого коллекционера.

— И некоторых даже по нескольку экземпляров, — бесцветным голосом ответила Леа.

— А вы быстро сориентировались.

Он бросил на нее испытующий взгляд. Этот разговор никак не мог вестись всерьез. Но как девушка ни искала, в глазах профессора Каррьера не обнаруживалось предательских искорок, свидетельствовавших о том, что внутренне он весь трясется от смеха. Она вспомнила о камере, глазок которой следовал за ней по всей комнате, и представила Адальберта, наслаждающегося видом совершенно потерянного Этьена Каррьера.

— А чем вы в настоящее время занимаетесь? — спросил профессор, в то время как его руки пытались ухватить пустую чашку.

Ответ Леа последовал, словно пистолетный выстрел:

— Я как раз наслаждаюсь маленьким отпуском вдали от Адама, который вот-вот собирается проиграть свою битву с демоном.

Пальцы профессора Каррьера вернулись к губам, взгляд устремился к лампе накаливания в камине.

— Демон, — мягко повторил он.

И в этот миг Леа поняла, что допустила ошибку. Вообще-то она хотела только разозлить профессора, чтобы он оставил в покое проклятую чашку. В то же время эта провокация была попыткой вывести его из оцепенения. Судя по выражению лица профессора Каррьера, ей это более чем удалось… Она пробудила Шиповничек от сна поцелуем, вот только Шиповничек оказался злой феей.

Внезапно в чертах лица профессора Каррьера появилась твердость, хорошо известная Леа по Адаму: это проявлялся демон. Тонкие брови сошлись на переносице, крылья носа затрепетали, отчетливо обозначились скулы. Хотя профессор Каррьер не смотрел на нее прямо, она была уверена, что вся мечтательность мигом улетучилась из глаз. Вместо этого в них появилась ясность цели прямо перед собой.

Только что Леа еще помышляла о бегстве, а в следующий миг ее захватил водоворот демона. Ей казалось, что он притягивает ее как магнитом. Неотвратимо. Следуя закону природы, который гласил: сопротивление бесполезно.