Они миновали еще добрую дюжину металлических дверей и несколько темных провалов, где, как предполагала Леа, были другие пещеры, подобные той, в которой ждал ее возвращения Адам. Время от времени в общий гул голосов вливался громкий рев или страстный шепот, сообщая о том, что та или иная клетка заселена. Хотя она все еще ощущала зов демона, но ее интенсивность понемногу спадала. Слишком часто достигали ее ушей подобные зовы за последние несколько часов, и у экстаза появился гнилостный привкус.

— Когда демон приходит к ним и они совершенно теряют над собой контроль, начинает звучать самая приятная музыка для моих ушей, — пояснил Адальберт, хотя никто его ни о чем не спрашивал — Эти наглые отродья так много о себе воображают из-за того, что хранят в себе самое святое, но разве оно служит им? — Его рыбьи губы издали презрительное шипение. — Нет, здесь, внизу, они полностью превращаются в храм для демона. И если запах человеческой крови ударяет им в нос, достаточно одного вдоха — и демон вырывается на свободу. Прекраснее и роскошнее любой чертовой оперы!

Леа взглянула на него и даже не удивилась, увидев на его лице печать безумия. Ко всему прочему он еще и потирал свои потные руки.

— Есть желание оценить еще какие-нибудь объекты, прежде чем мы вернемся в пещеру льва? — угодливо спросил он. — У нас есть совершенно необыкновенная женщина-рыба в резервуаре с водой. Или, может, лучше факир-экстремал, постоянно срезающий с себя кожу? Конечно, мы также можем предложить и столь обыденный экземпляр, как ходячая энциклопедия. Может быть, это будет вам интересно, ведь вы любите книги? Как уже было сказано, они проводят здесь, внизу, некоторое время — и расцветают во всей красе.

— Что-то я не припомню, чтобы дорога туда занимала так много времени, — пробормотала Леа, когда Адальберт набирал в легкие воздух.

— Похоже, вы ждете не дождетесь, чтобы вас слопал Адам, — с наигранной веселостью ответил он, но его нахмуренное лицо красноречиво свидетельствовало о том, как мало он ценит ее непосредственность.

Да, с ее стороны было наивно перебивать Адальберта. Принимая во внимание буйство, царившее в клетках, она с болью осознала, что ожидает ее после возвращения в пещеру: рано или поздно в этом великолепном заповеднике Адам перестанет быть человеком и, таким образом, позволит демону в любое время занимать трон.

При мысли об этом Леа обхватила сильную руку Рандольфа. Адальберт раздраженно засопел и натянул ей на голову мешок, но как только коридоры с гудящими лампами остались позади, снова снял. Они прошли по штольне в голой скале. Пятно света от карманного фонарика, которым Адальберт освещал путь, беспокойно запрыгало. Наконец за поворотом показался уступ с режиссерским креслом на нем. От страха Леа вонзила ногти в руку Рандольфа, но великан ничего по этому поводу не сказал.